22
Артём проснулся в седьмом часу. Телефон на тумбочке заиграл мелодию.
Он отключил будильник.
Сел на кровати, потёр лицо ладонями. Вчерашний день навалился нерешенными проблемами — надо узнать в какой больнице Карина.
Набрал секретаршу.
— Света, я беру отпуск за свой счёт на неделю. Решай вопросы с юристом, если что — звони только по критическим вопросам.
— Артём Сергеевич, но у вас же совещание с поставщиками сегодня...
— Перенеси. Или директор пусть сам проведет. У меня форс-мажор.
— Хорошо...
Он сбросил и начал обзванивать больницы.
На третьем звонке повезло — городская клиническая больница № 7, травматологическое отделение. Привезли женщину с химическими ожогами лица.
— Фамилия? — спросила регистратура.
— Собо..Волкова. Карина Сергеевна Волкова.
— Минуту... Да, есть такая. Состояние стабильное, переведена в палату.
Артём выдохнул, записал адрес и пошёл будить сына.
Сашка спал, раскинувшись поперёк кровати. Артём потрепал его по плечу.
— Сань, вставай. Мы едем к маме.
Сашка открыл глаза и сел мгновенно.
— Где она?
— В больнице. Давай умывайся, позавтракаем и поедем.
Сашка вскочил, натянул джинсы, футболку. Артём заглянул в холодильник — пусто, только коробка с остатками вчерашней пиццы. Разогрел в микроволновке, налил два стакана сока.
Они ели молча. Сашка быстро жевал свой кусок — ёрзал на стуле, поглядывал на отца.
— Пап, а мама... она сильно пострадала?
— Не знаю, сын. Врачи сказали — стабильное состояние. Увидим.
— А кто это сделал?
— Полиция разбирается. Не думай об этом сейчас. Доедай — и поехали.
Сашка кивнул, и запихнул остатки куска в рот.
***
Артём подошёл к посту медсестры, назвал фамилию. Сестра сверилась с журналом:
— Палата 412. Только ненадолго, ей нужен покой.
— Понял.
Они поднялись на четвёртый этаж. Коридор был длинным, с выщербленным линолеумом. Артём толкнул дверь палаты.
Карина лежала на койке у окна. Лицо было закрыто марлевой повязкой — почти вся голова в бинтах, только рот видно. Она повернула голову на звук шагов.
Сашка рванул к ней — бросился, схватил её за руку, прижался щекой к ладони.
— Мама! Мамочка! — голос его сорвался. — Ты живая! Я так испугался! Папа сказал, что ты в больнице, а я не знал, где ты, и мы тебя искали, и я сам папе позвонил и ночевал у него, и он сегодня утром узнал, где ты лежишь, и мы приехали вместе! Мы с Арчи тебя ждали, он всё время скулил у двери...
Он тараторил, не останавливаясь, будто боялся, что замолчит — и мама исчезнет. Карина сжала его пальцы. Глаза её под бинтами увлажнились.
— Сашенька, — прошептала она. — Тише, родной. Ты пока поживи у папы, слушайся его.
— Ты поправишься? — спросил он, всхлипывая. — Врачи сказали, что поправишься?
— Поправлюсь, — Карина погладила его по голове. — Обязательно поправлюсь.
«Она точно врёт, — подумал Сашка. — Она всегда так говорит, когда боится. Когда у бабушки сердце прихватило, она тоже говорила — «поправится», а сама плакала на кухне. Но сейчас она не может плакать — у неё лицо в бинтах. Значит, ей очень больно».
Он шмыгнул носом и улыбнулся — насколько мог.
— Мам, а у нас учебный год заканчивается. Через две недели. Скоро оценки выставлять будут. Я по математике четвёрку исправил, учительница сказала — если контрольную напишу, будет пять. Я напишу, мам. Ты не переживай.
— Молодец, — Карина погладила его по голове. — Я тобой горжусь.
— И папа на работу позвонил, — добавил Сашка, взглянув на отца. — Сказал, что отпуск взял. Так что мы будем тебя ждать. И скучать. Я по тебе скучаю, мам.
Карина закрыла глаза. По щеке под бинтом потекла слеза — Сашка не видел, но Артём заметил как промокли бинты.
– Карин, я присмотрю за Сашкой. Ты выздоравливай.
– Спасибо, Артем.
***
В коридоре Артём перехватил врача.
— Доктор, на пару слов.
Она остановилась, посмотрела на него поверх очков.
— Слушаю.
— Меня не устраивает, что моя жена лежит здесь. Я хочу перевести её в платную клинику. Организуйте перевозку, я оплачу.
Врач — на бейдже значилось «Альбина Игоревна» — покачала головой.
— Никаких перевозок. Состояние стабильное, но транспортировка сейчас противопоказана. Ожоги глубокие и еще не затянулись. Любое сотрясение, любое движение — может открыться кровотечение.
— Я заплачу, — Артём полез во внутренний карман. — Сколько скажете. За отдельную палату, за индивидуальный уход, за всё.
— Уберите деньги. Ей сейчас нужен покой и квалифицированная помощь. Здесь есть и то, и другое.
— Я не верю в бесплатную медицину, доктор.
— Зря. У нас хорошие хирурги. Мы сделали операцию. Но лицо изуродовано серьёзно, — она говорила ровно, без лишних эмоций. — Потребуется косметическая операция. Не сейчас — когда раны затянутся. И вот тогда, — она посмотрела на Артёма в упор, — если вы действительно хотите помочь, везите её в платную клинику. Лучше за границу — раз уж вы такой богатый. А сейчас не мешайте.
Артём выдохнул. Злость схлынула так же быстро, как накатила.
— Хорошо. Я понял. Спасибо, доктор.
— Не за что. Идите к ней. Она вас ждёт.
Он вернулся в палату. Сашка сидел на краю кровати, держал маму за руку и рассказывал про Арчи — как тот вчера стащил со стола кусок пиццы и спрятался под стулом, хотя у него полная чашка корма.
Карина улыбнулась, улыбка отдалась болью и она поморщилась.
— Саш, нам пора, — сказал Артём. — Маме нужно отдыхать.
Сашка нехотя поднялся, наклонился, поцеловал маму в руку, и пошел за отцом.
— Я завтра приду, мам. Хорошо?
— Хорошо, родной.
— Я тебя люблю.
— И я тебя люблю.
Они вышли в коридор. Артём закрыл дверь, и в этот момент зазвонил телефон.
– Ковалёв…