Он долго звонил в дверь, уже понимая, что ему не откроют.
- Здравствуйте! – услышал он сзади.
Саша оглянулся. Молодая женщина искала ключ в сумочке.
- Вы, наверное, к Марине? Так их нет – они уехали позавчера. Мне оставили ключ, чтобы я поливала цветы. А у меня отпуск, знаете, в августе. Так что я здесь до конца лета. Понимаете, всем, у кого дети, стараются дать отпуск вначале лета, а таких, как я, оставляют на потом. Да я и не против: август еще хорошее время, начинается бархатный сезон.
Она говорила без остановки, уже найдя ключ и стоя у своей двери. Саша молча стоял, прислушиваясь к себе. В нем закипала злость на жену – да-да, на жену! Никто пока еще не сказал, что их брак расторгнут! Конечно, так не вовремя эта задача, этот выход в море! Значит, теперь они появятся здесь не раньше начала августа – отпуск у Марины был большой, пятьдесят два дня. Поехала она, конечно, в Севастополь – ее мать не очень звала к себе, особенно после того, как вышла замуж. То ли новый муж не любил гостей, то ли она боялась, что он увлечется Мариной, ведь так бывает!
Саша отошел от двери.
- Как вас зовут? – спросила соседка, все еще не открывшая дверь.
- Александр, - буркнул Саша, продолжая идти от двери.
- Саша, хотите, я напою вас чаем?
Чаем? Каким чаем? Саша остановился, оглянулся. Женщина стояла, глядя на него.
- Вы ведь со службы, правда? И вас никто не встретил? Пойдемте ко мне, у меня тоже нет никого.
В ее глазах светилась призывность, и Саша решил, что все равно вечер не удался, придется или одному сидеть в квартире, или идти в ресторан… А там может так случиться, что он переоценит свои возможности… Он повернулся всем корпусом в сторону соседки, постоял минуту и двинулся к ней.
- Меня зовут Галина, - сказала женщина и открыла дверь.
Квартира была однокомнатная, но уютная. Она была разделена на две части шкафом, который закрывал нишу, где угадывалась кровать, а в этой части стоял небольшой диванчик, журнальный столик и телевизор на тумбочке.
Галина захлопотала, включив телевизор, и скоро из кухни донеслись запахи жареного. Она подошла кокну, задернула красивые шторы.
- Не люблю, когда ночью светит солнце! Видите, какие у меня шторы – свет не проходит.
Саша усмехнулся: вот совсем не собирался он сегодня заводить никаких знакомств…
Марина с дочкой ехали на поезде к морю. В плацкартном вагоне сначала было шумно, оживленно, пассажиры укладывали вещи, располагались на своих местах. Марина тоже уложила чемодан под нижнюю полку, сумку с продуктами поставила под стол. Застелив постель, усадила на нижнюю полку дочку, села рядом. Поезд уже шел среди сопок, наполовину освободившихся от снега, по лесотундре, покрытой легким зеленым пухом. Время уже было позднее, но солнце, склонившееся к западу, ярко светило в окно. Света уже спала, свернувшись калачиком. Пожилая полная женщина на соседней полке ворчала:
- Сорок лет живу на Севере, а к полярному дню привыкнуть не могу. Раздражает меня это солнце в полночь! Ночь должна быть ночью!
Она потянулась к шторе, но не достала ее, попросила Марину. Марина опустила штору, и в купе сразу стало темнее, хотя с боковых полок все так же светило.
Марина забралась на верхнюю полку, растянулась под простыней. Наконец можно забыть обо всем и просто лежать, наслаждаясь перестуком колес, покачиванием вагона. Мысли перескакивали с одного на другое. Как встретят их в Севастополе? Марина вчера вечером позвонила Ирине Леонидовне и сказала, что они выезжают. Интересно, когда придет с моря Валерий? Какой будет их встреча? Жаль, что она не разведена, это все-таки накладывает некоторый отпечаток на их отношения.
Впереди было три дня пути, и пока можно было не думать ни о чем: ни о том, что осталось позади, ни о том, что ждет впереди. Поезд набирал скорость, на верхней полке покачивало. Марина посмотрела, как там Света, закрыла глаза…
На соседней полке с переливами храпел мужчина средних лет и далеко не средних размеров. Перед тем, как лечь спать, они с женой, которая лежала на нижней полке, выпили бутылку вина, съели курицу и еще много чего, и теперь аппетитно спали, извещая об этом весь вагон. Марина пожалела, что не уснула раньше их. В конце концов, конечно, сон победил и ее.
…Она шла по площади перед Малаховым курганом, вспоминая, что у самого входа на курган, сразу за огромными белыми воротами с цифрами «1854-1855», растет огромная лиственница, а за ней – дорога наверх, к аллеям с платанами. Пройдя в ворота, она стала подниматься, но что-то не пускало ее, каждый шаг давался с таким трудом, что ей хотелось помочь руками оттолкнуться от земли. Где-то рядом, казалось ей, проходила железная дорога, потому что слышался перестук вагонных колес. Яркие розы рядом с дорожкой, которую пыталась осилить Марина, вызывали недоумение: только начало лета, а они так цветут, будто уже лето в разгаре…
Марина открыла глаза. Поезд стоял на станции, в вагон заходили пассажиры, шумно занимая свои места. Марина хотела узнать, какая станция, но поленилась, повернулась лицом к стенке и снова закрыла глаза. Вспомнила сон и улыбнулась: так быстро захотела оказаться на Малаховом кургане!
Три дня пролетели быстро, хотя в начале пути казалось, что им не будет конца и края – так хотелось побыстрее оказаться на юге, среди тепла, совершенно другого солнца, среди огромных деревьев и обилия цветов!
Из Симферополя в Севастополь они поехали на электричке, как договаривались с Ириной Леонидовной – ей было удобнее встречать их на железнодорожном вокзале. Было уже за полдень, воздух был разогрет, пахло нагретым тротуаром, вокзалом и зеленью. Собой южной зеленью, которой было много везде. Света, притихшая, крепко держала Марину за руку, оглядываясь среди толпы пассажиров, спешащих из вагонов. Марина осмотрелась и увидела, как к ним идет Ирина Леонидовна с Анатолием Васильевичем под руку. Она помахала Марине и ускорила шаг.
- Здравствуйте! Как доехали? – спросила она сразу.
- Очень хорошо! Спасибо, что встретили!
Анатолий Васильевич уже подхватил их чемодан, и они направились во двор вокзала, где все ожидали машины или автобусы. Анатолий Васильевич подошел к красной «Ладе», открыл багажник, положил туда чемодан, распахнул перед женщинами двери. Света быстро залезла на заднее сидение, приглашая мать, Ирина Леонидовна села впереди, и они поехали. Марине казалось, что их встретили родные люди, но она боялась так думать – неизвестно ведь, что скажет Ирина Леонидовна позже…