- Ань, ты не боишься, что тебе влепят депортацию в паспорт? Как ты будешь тогда пермессо получать? Новый паспорт сделаешь? - спросила я Анну, когда она паковала вещи перед отъездом.
- Какая депортация? Я из Каподикино улетаю прямым рейсом в Москву. Неаполетанцы таким как мы с тобой депортацию не ставят. - с железобетонной уверенностью опоры моста ответила мне Анна.
- Как не ставят? - почти вскрикнула я. - Моей подруге поставили депортацию и запрет на въезд в Польшу на 5 лет когда она уезжала из Италии на автобусе.
- Так то на автобусе и через Польшу. А я на самолете и из Италии. Это разные вещи. Пойми, приличным женщинам, вроде нас итальянцы препятствий чинить не будут. Я уже улетала отсюда раньше. И меня выпустили с чистым паспортом. Нас жалеют. А вот всяким забулдыгам с синюшной мордой ставят депортацию аж бегом. Всё у меня будет нормально. - заключила Анна.
- Ничего себе. А я даже не знала, что так можно. - искренне удивилась я.
- Всё можно, если с умом. - резюмировала Анна.
Через пару дней она уехала, а я осталась вместо нее на хозяйстве у Гаэтано и его жены в их просторной четырехкомнатной квартире с двумя ванными комнатами, огромной лоджией с выходом из 3-х комнат. Квартира находилась на втором этаже кондоминиума с закрытой парковкой. Гостиная, кухня, 3 спальни, большой коридор и 2 санузла.
Я жила в отдельной комнате, периодически мыла полы и готовила, как если бы жила у себя дома. Гаэтано меня не эксплуатировал, к уборке и готовке не принуждал. Часто готовил сам и очень вкусно. Я убирала квартиру и кашеварила по настроению. И почти чувствовала себя как дома.
За время наших совместных воскресных поездок с Татьяной, Анной, Гаэтано и его женой Татьяна и Гаэтано общались нейтрально, чтобы не вызвать ревность Анны.
Анна не стесняясь рассказывала нам о своих интимные отношениях с Гаэтано. Несмотря на жену, Анна была его любовницей. Жена Гаэтано была высокой, тучной женщиной с такими толстыми очками, что их можно было принять за лупы. Темноволосая, смуглая, нескладная, полная и немного заторможенная. Отдаленно похожая на черепаху Тортиллу.
Гаэтано как-то разоткровенничался со мной:
- Знаешь почему мне нравится, что в моем доме живет Анна, живешь ты, приходят ваши подруги?
- Нет. Не знаю. А почему? - поддержала разговор я.
- Потому что наши дети выросли. Дочь живет в квартире на четвертом этаже в нашем подъезде. У нее две дочери подростки. Ты была у них в гостях. Сын женат на медсестре и живет на Севере Италии. У них есть сын. Все они живут благополучно. Медсестры в Италии, в отличие от российских зарабатывают выше 2000 тысяч евро. Это очень хорошая зарплата. Мои дети живут своей жизнью. А наш дом опустел. Мы с женой, если ты заметила, живем как соседи. У нас нет общих тем для разговоров. Моя жена ничем не интересуется. Днем она слушает церковный хор по радио, ест много фруктов, сладкого, поэтому она полная.
Моя жена не работала ни одного дня в жизни. Единственная ее работа это быть моей женой и матерью моих детей. Но, сейчас наши дети уже сами родители. Кроме еды и церковного хора мою жену не интересует почти ничего. Я купил ей швейную машинку по ее просьбе, но она ей не пользуется. По выходным мы выезжаем на природу Неаполя. И всё.
Даже за обедом мы с женой дома почти не разговариваем. Потому что ей ничего не интересно. Я пытался с ней говорить раньше, много лет назад, но она всегда просила меня оставить ее в покое. А с вами русскими всегда есть о чем поговорить. Потому что вы работаете, обеспечиваете себя, имеете хорошее образование, знаете итальянский. С вами интересно и можно поговорить обо всём на свете. Вы всё знаете. А без тебя, без Анны, без ваших подруг у нас дома царит мертвая тишина. Кладбище! - эмоционально заключил Гаэтано.
В глубине его горящих, шоколадных, умных глаз была самая настоящая боль. Он не врал про кладбище в своем доме. Его жена была молчаливой женщиной. Немного не в себе. А точнее с легкой формой умственной отсталости. Она редко принимала участие в наших разговорах. Мне даже иногда казалось, что жена Гаэтано наполовину робот. Ей было все равно, что Гаэтано привел домой любовницу, а любовница приводила домой своих соотечественниц и была у них в доме почти полновластной хозяйкой.
Анна была не в восторге от роли любовницы. У нее в России была семья. Немного пьющий муж и взрослая дочь, имеющая бизнес по продаже итальянской одежды. Одежду Анна присылала из Италии. В основном скупала секонд хэнд на развалах по 1 евро за штуку и собирала по знакомым семьям Гаэтано.
В Белгороде поношенную одежду приводили в порядок и продавали как новую. Бизнес не процветал, но на хлеб с маслом хватало. Продажа одежды приносила деньги.
Анна почти с раздражением говорила о том, что ей приходится исполнять обязанности любовницы, которые ограничивались петтингом. Никаких дружб организмами Анна с Гаэтано не допускала.
- Могу приласкать и всё! Не нравится мне всё это. Но, деваться некуда. И вообще. Я пришла к выводу, что наш русский алкаш лучше любого итальянца!
- Даже лучше Гаэтано? - спросила я.
- Особенно лучше его! - резко заявила Анна. - Разве это мужик? Разве настоящий мужик будет жалеть денег для своей женщины? Нет денег, нет дружбы организмами! Приласкать руками могу. Но, не более!
Получается, что Гаэтано был настолько не обласкан женским вниманием, что был согласен вот на такие отношения лишь бы не оставаться наедине со своей женой и не ощущать себя на кладбище.
Анна была женщиной прагматичной и свои услуги продавала дорого. Хотя, считала, что дарит себя за так, а Гаэтано приспособился на халяву. Анна считала, что отдает Гаэтано гораздо больше, чем получает. Ей, конечно, виднее. Не каждая женщина согласиться прислуживать своему мужчине и его жене. Пусть даже за зарплату в 600 евро + премии, полный пансион, минус отсутствие морального угнетения, жесткого графика и необходимости добираться на работу на общественном транспорте.
Мы с Татьяной слушали откровения Анны и лично у меня мысленно отвисала челюсть.
"Надо же как умеют некоторые устраиваться в жизни. Вот Анна приехала в Италию и почти сразу встретила Гаэтано. В ее 55 лет не такая уж плохая участь, учитывая, что свои 600 евро она зарабатывает не самым тяжелым трудом, в отличие от большинства. Насколько же проще жить, когда о женщине заботится мужчина!" - думала я.
Гаэтано был для Анны водителем, работодателем, грузчиком, переводчиком, проводником, экскурсоводом, поваром, любовником. Самомнение Анны и амбиции выросли благодаря Гаэтано в геометрической прогрессии. Иногда ее рассуждения мне напоминали старуху из "Сказки о рыбаке и золотой рыбке".
Татьяне Гаэтано очень нравился. Он был среднего роста, стройный, подтянутый, с шевелюрой молодого Будулая. Гаэтано обожал комика Антонио де Куртиса. А проще Тото. Нрав у него был такой же зажигательный, ироничный, оптимистичный. Гаэтано иногда был серьезен как на судебном процессе. Но, чаще он веселился, шутил, иронизировал и рисовал радужные перспективы будущего. Анна, наоборот, была сдержана, холодна, немного критична. Сейчас я бы сказала, что это были два дуала: мужчина Цезарь и женщина Бальзак.
- Когда я вижу Анну, то моя душа ликует, у меня поднимается настроение и хочется свернуть горы ради нее. Ни с одной женщиной я так себя не ощущаю. - делился со мной Гаэтано с горящими от любви глазами.
Ни дать ни взять дуальная пара. Балагур Цезарь и вечно недовольный Бальзак.
После отъезда Анны Гаэтано внезапно переключился на Татьяну. Ну, а что добру пропадать? Как говорится в нашем фильме: "Я чертовски привлекателен, вы чертовски привлекательны. Жду вас на сеновале вечером." И вообще. "Що ни зъим, то пинадкусываю."
- Татьяна, ну если тебе очень хочется задружить с Гаэтано перед отъездом, то задружи! - подталкивала к грехопадению подругу я.
- Ты же все равно уезжаешь. В России такого как Гаэтано ты вряд ли встретишь. Тем более Анна "верна" своему мужу и с Гаэтано у них ничего особенного нет. Она не любит его, а просто пользуется. А тебе как раз надо самооценку твою повысить после мужа твоего изменщика и после того фермера из-за которого ты спину сорвала. Ну, задружи! Для здоровья. - искушала Татьяну я.
Двигало мной то, что у этих двоих была взаимная симпатия, видная невооруженным глазом. Татьяна чем-то напоминала Анну. За исключением агрессивной критики. Татьяна давала людям менее обидные характеристики и была не такой подавляющей.
Иногда, чтобы выйти из жизненного пике требуется мужчина. И не всегда это будет олигарх или спонсор. Чаще это будет мужчина из другого теста или другой национальности. Надо всего лишь зацепиться за этот миг счастья, зафиксироваться, оттолкнуться от него и жизнь кардинально изменится в лучшую сторону.
Да, и видно было, что Татьяне мои уговоры особо не нужны. Она сама для себя все решила и сделает так как считает нужным.
В один прекрасный день Гаэтано встретил меня с работы радостной улыбкой мальчишки, прокравшегося в кондитерскую и объедавшегося там сладостями всю ночь.
- Привет, Таня! Пойдем на кухню. Мне есть что тебе рассказать! - заговорщически подмигнул мне Гаэтано и провел меня на кухню, чтобы поделиться похождениями. Словно его жене было какое-то до него дело...
- Встречались с Татьяной? - спросила я. К Гаэтано я обращалась строго на "Вы". Я была моложе его дочери почти на 10 лет.
- Да! Встречались в лесу у моря. - сияя от довольства собой поделился Гаэтано. Он улыбался так радостно и заразительно, его глаза лучились таким удовольствием от жизни, словно он не в лесу встречался, а раздобыл молодильных яблок и скинул пару десятков лет.
- Рыбу ловили? - намекая на особые отношения Гаэтано и Татьяны улыбалась в ответ я. Просто невозможно было не отзеркалить счастье Гаэтано. Он сиял как восходящее Солнце.
- Нет. Но, одна рыбка Татьяну укусила. Рыбка-Гаэтано. - поделился-таки радостью он и прыснул со смеху. И я прыснула со смеху вместе с ним.
"Каждому возрасту свойственно детство". - вспомнилась мне любимая поговорка моей мамы, глядя на сияющего как золотой таз Гаэтано.
Татьяна тоже изменилась. Она как будто стала целостнее, более уверенной в себе и более гармоничной. Словно в ней заросла какая-то трещина, через которую уходила энергия, счастье и жизнь. Татьяна даже помолодела. Я не обнаружила у нее тех резких, глубоких морщин, которые старили ее лет на 10. За пару дней, что мы не виделись, они куда-то исчезли.
Определенно человека лечит человек, а не медитации с самовнушением. Всего лишь один сеанс дружбы, а целительный эффект как от бочки эликсира молодости. Не зря я свахой работала. Очень не зря.
Через неделю Татьяна уехала в Россию с легким сердцем, не жалея ни о чём и ни о ком.
Предварительно оставив мне свой российский номер телефона.
Отрывок из книги "Итальянцы и русские".