О недопустимости искажения Символа веры: «распятого же за ны при Понтийстем Пилате»
В наше время, когда многие стремятся «упростить» или «осовременить» церковную жизнь, порой доходят до опасного — изменениям подвергается даже текст Никео-Цареградского Символа веры. К сожалению, становится тенденцией в некоторых кругах пропускать или смягчать слова «распятого же за ны при Понтийстем Пилате». Это не мелочь и не стилистическая правка. Это посягательство на саму основу нашей веры.
Символ веры — это не человеческое сочинение, а соборное исповедание истины, данное Духом Святым через отцов Церкви. Его основа была заложена на I Вселенском Соборе в Никее (325 г.) для противостояния арианской ереси, отрицавшей единосущие Сына Отцу. Отцы сформулировали ключевые догматы о Святой Троице и воплощении Христовом.
В 381 г. II Вселенский Собор в Константинополе дополнил и уточнил текст, особенно в учении о Святом Духе, против пневматомахов (духоборцев). Так возник Никео-Цареградский (Никео-Константинопольский) Символ веры, который Халкидонский Собор (451 г.) утвердил как общецерковный.
Этот текст веками хранился неизменным. Третий Вселенский Собор в Эфесе (431 г.) своим 7-м правилом строго запретил составлять иную веру или вносить изменения: «Святой Собор определил: никому не дозволяется... провозглашать... иную веру, кроме определенной святыми отцами, собравшимися в Никее...» Нарушителей ждёт отлучение. Это правило стало нерушимой стеной для Церкви.
Символ передавался из поколения в поколение как священное сокровище. Его пели на Литургии, произносили при Крещении, изучали в огласительных беседах. Святые отцы видели в нём точное ограждение от ересей и исповедание апостольской веры. Как писал свт. Афанасий Великий и другие защитники Православия, любое произвольное изменение открывает дверь лжи.
4-й член Символа исповедует: «И во единаго Господа Иисуса Христа... распятого же за ны при Понтийстем Пилате, и страдавша, и погребенна...»
Упоминание Понтия Пилата — не случайная историческая деталь. Оно подчёркивает реальность Воплощения, Страданий и Крестной Жертвы. Христос — не миф, не идея, не «духовный принцип». Он воистину вочеловечился во времена правления конкретного римского прокуратора Иудеи (ок. 26–36 гг. по Р.Х.), был реально распят, умер и погребён. Это anchors наша вера в истории, противопоставляя всякому докетизму (учению, что тело Христово было призрачным) и гностицизму.
Святые отцы специально включили это, чтобы исключить всякую возможность подумать, будто события спасения — аллегория или «вневременной миф». Как отмечается в толкованиях, это утверждение историчности Страстей Господних.
Сегодня же некоторые, желая сделать богослужение «более доступным» или «менее историчным», пропускают эти слова или заменяют общими формулировками. Это опасная тенденция. Она перекликается с современными секулярными взглядами, где христианство пытаются свести к этике или «духовности без истории». Но Православие — вера в Богочеловека, Который реально вошёл в нашу историю, чтобы её спасти.
Пагубность такого искажения:
- Нарушает запрет III Вселенского Собора и соборное Предание.
- Размывает догмат о Воплощении: если убрать историческую привязку, Страсти Христовы легко превратить в символ или миф.
- Открывает путь модернистским ересям, где Христос становится «одним из великих учителей», а не единственным Спасителем.
- Лишает верующих твёрдого основания: наша вера стоит на фактах, засвидетельствованных Евангелием и историей.
Свт. Иоанн Златоуст подчёркивал неизменность и силу веры: «Вера пребывает с имеющими ее; она не обманывает... её охраняет Бог». Произвольные изменения подрывают это доверие. Духовные писатели и отцы всегда предостерегали от нововведений в догматах — это путь к отступлению.
Прп. Викентий Лиринский учил: «То, во что мы верим, должно быть то, что повсюду, всегда и всеми было исповедуемо». Символ веры — именно такое всеобщее, апостольское исповедание. Его нельзя «улучшать» под вкус времени.
