1. Товарищ Шурик вспомнил: "Как было у нас в батальоне. ЖДВ, г. Йыхви, Эстония:
1. Свинари. Жили при подопечных, ни на какие поверки/проверки/разводы не ходили, в помещении роты появлялись редко и ненадолго - выгоняли, уж больно форма пропахла.
Время от времени зажирались, ловили или с несознательными девицами, или на пьянке. Тогда сразу в путевую роту. К ним же примыкали и два тепличника, но эти ночевали в роте…
2. Пожарные, они же сантехники, они же водители соответствующих машин. Тут просто больше работы, причем грязной, но всё равно меньше контроля и наличие своей закрывающейся, как это у нас называлось, "хорёвки".
Плюс возможность некоторых гешефтов. Например, зимой 1985 г. в старых деревянных казармах разморозило отопление. Парням дали команду всё разобрать. Так они при разборке из 2-3 батарей делали одну и налево. Тоже и с трубами…
3. Киномеханики, они же клубные художники, фотографы и прочие. Было двое. Всё время в клубе, только с ротой поесть и, иногда, на поверку. Конечно, в субботу и воскресенье, приходилось поработать - 5-6 киносеансов, а потом перемотка плёнок, но потом лафа.
Время от времени нач. клуба их приводил в чувство, но хватало ненадолго. Не раз ловили на пьянках, ругали перед строем, но не меняли - некем…
4. Штабные писари. Было ровным счётом 2 человека - при НШ и при автослужбе. Но если штабной был штатный, и где-то раз в 3-4 мес. зажиравшийся и залетавший, то писарь автослужбы старался уйти с должности на водителя.
Задалбывало оформление путевок и списывание ГСМ. Как они сводили бюджет с заправщиком и нач. ГСМ - это отдельная песня. Из плюсов - всегда в тепле, чистый и полдня неподконтрольный…
5. Медики. Было (по штату) 3 в путевых ротах, но фактически 1, 1 в санчасти, плюс санитар. Требование - медучилище. Но санчастные быстро зажирались, то пьянка, то самоход. Тогда санитар в путевую роту рядовым, фельдшер туда же по специальности.
А штатный ротный фельдшер (узбек) был только в 1-й роте, одновременно он же, нештатный зкв и и.о. старшины роты - нехватка сержантов среднеазиатских национальностей. Почему в путевых ротах не делали своих сержантов - не знаю...»
2. Сахаров Олег добавил: "1980 год, декабрь… желдорбат, Амурская область. Как всегда в ЖДВ, дембель искусственно затягивался и стремился к 31 декабря (летом к 1 июля)...
Изможденные безделием и ожиданием самого святого для советского воина дня увольнения в запас, дембеля решили в очередной раз разбавить грусть-печаль водочкой и винишком.
Надо сказать, что переслужили они на тот момент минимум месяц , отцы командиры старались их не замечать и заботились лишь о том, чтобы в казарме не было ЧП.
Гонец, который вечером привез на КПП бухло, очень неосторожно зазвенел стеклянной тарой при передаче вещмешка заказчикам.
Находившийся неподалеку дежурный по части старлей - фантомас (офицер двухгодичник после гражданского ВУЗа) возмутился было, но был лаконично послан.
А затаренные добросовестно пошли в казарму. На их беду в части еще находился начальник штаба, которому было оперативно доложено об оскорблении самим потерпевшим.
Кадровый офицер, конечно не смог оставить это без последствий и, подняв «в ружье» караул, отобрал пойло. А самих бойцов на ночь определил в камеру гауптвахты…
На следующее утро была намечена показательная акция. На плац перед всем батальоном (600 человек) вывели наших дембелей. Нач. штаба зачитал «приговор» и каждому за шиворот из бутылок было вылито вчерашнее пойло.
Надо сказать, что мороз за 30 обычное в тех местах дело, поэтому форма облитых сразу заледенела и были они конечно без бушлатов и ремней.
Не знаю, что этим хотело добиться командование, но отлично помню, как сначала над плацем повисла тишина и народ соображал и принюхивался… А когда была вылита последняя бутылка, то с задних шеренг раздалось слабое одиночное: «козлы!»
Подхваченное сотнями глоток многократное оскорбление стало крепнуть и стало ясно, что громче него над этим плацем ничто никогда не звучало. Стихло оно лишь тогда, когда растерявшийся начштаба дал команду увести облитых дембелей.
Стало понятно, что акция устрашения не удалась, каждый проецировал ситуацию на себя и, не взирая на срок службы, сочувствовал потерпевшим.
Вот такое воспоминание «про бухло». Хотя в данном случае по прямому назначению не было употреблено ни капли..."
Подписаться и поставить лайк – дело добровольное и благородное…
