Откройте любой словарь на слове «истерика», и вы найдёте там сухое объяснение: сильный нервный припадок, неконтролируемое возбуждение. Безобидное слово, которое мы бросаем направо и налево: «Не устраивай мне истерику!», «Ну какая истерия из-за ерунды». А теперь сюрприз: ровно это слово 2500 лет означало медицинский диагноз, которым лечили (и калечили) исключительно женщин. И поставил его впервые сам Гиппократ.
Согласитесь, любопытная история для одного маленького слова. Давайте разбираться.
Откуда взялось само слово
Слово «истерия» пришло в русский язык в конце XIX века из французского (hystérie), а во французский попало из латинского hystericus. А вот корень у всей этой цепочки греческий: ὑστέρα (hystera), что в переводе означает «матка». Об этом пишет «Школьный этимологический словарь» Шанского, и с ним согласны Фасмер, Брокгауз с Ефроном и Большая советская энциклопедия. Расхождений нет.
То есть буквально «истерия» означает «маточную болезнь». А «истерика», которую мы устраиваем после трудного дня, этимологически означает «приступ маточной болезни». Звучит дико, но это правда.
Кстати, родственное слово, которое мы знаем из медицины, звучит как «гистерэктомия». Это операция по удалению матки (греч. hystera + ektomē, «удаление»). Один и тот же корень, одна и та же логика.
Древний Египет: матка-путешественница
Первые упоминания «женской болезни» нашли в Кахунском медицинском папирусе, написанном примерно в 1900 году до нашей эры. Это самый старый медицинский документ на земле, и в нём уже подробно описаны «спазмы матки» и странное поведение женщин.
Египтяне были уверены: матка способна перемещаться по телу как самостоятельный орган. Решила она вдруг подняться к голове: у женщины тяжесть в висках и сонливость. Спустилась к ногам: мучительные боли в крестце. Прижалась к горлу: удушье. Объяснение, конечно, поэтичное, но к анатомии отношения не имеющее.
И вот тут самое интересное. Лечили эту «блуждающую матку» окуриванием. Считалось, что орган реагирует на запахи: приятные ароматы привлекают матку, неприятные её отпугивают. Поэтому пациентке давали нюхать что-нибудь резкое (например, нашатырь), а к нижней части тела подносили благовония. Логика была железная: матка испугается дурного запаха сверху и побежит вниз, к ароматной приманке. Не лечение, а ловля коварного зверька.
Гиппократ: «отец медицины» и автор термина
Прошло полтора тысячелетия, и за дело взялись греки. Именно Гиппократ (около 460–370 гг. до н. э.) дал болезни её знаменитое название. В трактате «Женские болезни» он подробно описал ту самую блуждающую матку и назвал состояние «истерия», по корню ὑστέρα.
А что Гиппократ предлагал в качестве лечения? Окуривание (как в Египте, тут он почти не сдвинулся), травяные настои и… замужество. Серьёзно. По мнению «отца медицины», матка молодой девушки или вдовы тоскует без своей основной функции и начинает капризничать. Решение: выдать замуж и обеспечить регулярную семейную жизнь. Матка успокоится, истерия отступит.
Его современник Платон в диалоге «Тимей» описал ту же концепцию ещё драматичнее. У него матка превращалась в живое существо, которое блуждает по телу женщины, «перекрывая проходы, затрудняя дыхание и вызывая болезни». Грубо говоря, в каждой женщине живёт второе своенравное существо, и оно главное.
Рим и Средневековье: от спазмов к одержимости
В Древнем Риме врач Соран Эфесский (II век н. э.) первым возразил: матка никуда не блуждает, это анатомически невозможно. Но идею о связи «женских странностей» с этим органом он не отверг, а просто предположил, что истерия вызвана спазмами, а не путешествиями.
А вот в Средние века с истеричками поступили жёстче. Если женщина вела себя «ненормально», слишком эмоционально, билась в судорогах, теряла сознание, её подозревали уже не в болезни, а в одержимости бесами. И тут возможностей было две: костёр или экзорцизм. Особенно подозрительно церковники смотрели на вдов и старых дев: ну а как же, матка-то «простаивает».
И только в XVI веке знаменитый Парацельс вернул разговор в медицинское русло. Он первым чётко сказал: истерия относится к душевным болезням, а не к проискам дьявола. Прошло, между прочим, две тысячи лет с момента, как Гиппократ ввёл термин, а человечество всё ещё не сдвинулось с маточной теории.
XIX век: расцвет диагноза и парижский профессор
К концу XIX века «истерия» стала самым модным диагнозом Европы. Симптомы туда записывали любые: бессонницу, раздражительность, отсутствие интереса к мужу, наоборот, слишком сильный интерес к мужу, мигрень, перепады настроения. По сути, любая женщина с эмоциями попадала под подозрение.
В США в это время одной трети женщин, которым поставили истерию, проводили гистерэктомию, то есть удаляли матку, чтобы «вылечить». Тысячи операций. Если орган, по теории, виноват, его логично убрать. Звучит как кошмарный сон, но это медицинская практика XIX века.
И в этом сумраке появляется человек, который перевернул всё представление о болезни. Французский невролог Жан-Мартен Шарко (1825–1893) работал в парижской больнице Сальпетриер, которая когда-то была приютом для «престарелых женщин и помешанных». Шарко изучал истерию системно, используя гипноз, и сделал три революционных открытия:
- Во-первых, истерия совсем не болезнь матки. Это нервное расстройство, и связано оно с психикой, а не с анатомией.
- Во-вторых, истерия бывает и у мужчин. Шарко добился того, чтобы в его клинике лежали и мужские пациенты, и доказал: те же самые припадки случаются у обоих полов. Это был удар по двухтысячелетней традиции.
- В-третьих, к нему в 1885 году приехал учиться молодой венский врач Зигмунд Фрейд. Так из изучения истерии родился психоанализ.
Куда делась истерия
Фрейд вместе со своим коллегой Йозефом Брейером в конце XIX века описал классический случай: пациентку Анну О. (на самом деле её звали Берта Паппенгейм). Из этого описания выросла вся теория психоанализа: вытесненные переживания, бессознательное, метод свободных ассоциаций. Истерия как бы передала эстафету.
А сам диагноз тихо умер. В начале 1990-х годов была введена Международная классификация болезней десятого пересмотра (МКБ-10), и из неё «истерию» как самостоятельный диагноз убрали. По формулировке самой классификации, «термин употреблять нежелательно ввиду его многозначности». То, что раньше скопом называли истерией, разложили по полочкам: панические расстройства, диссоциативные (конверсионные) расстройства, истерическое расстройство личности и другие.
То есть в современной медицине диагноза «истерия» нет. Совсем. Полтора века медики ставили женщинам клеймо, опираясь на греческое слово «матка», а потом мир сел, подумал и аккуратно убрал этот термин из всех справочников.
Что осталось в языке
Но из языка слово никуда не делось. Мы по-прежнему говорим: «У него истерика», «массовая истерия в соцсетях», «не нагнетай истерию». И что интересно: теперь это слово абсолютно нейтрально по полу. Мужчина может закатить истерику, и никто не вспомнит про матку. Слово прожило долгую жизнь, оторвалось от своих анатомических корней и стало универсальным.
Так бывает в языке нередко. Слово «меланхолия» буквально переводится с греческого как «чёрная желчь» (древние верили, что грусть вызывает разлив именно этой жидкости). Слово «флегматик» произошло от «флегмы», то есть от слизи. Никто сегодня этого не помнит. Этимология есть не что иное, как музей того, во что человечество когда-то верило.
А вот «истерия» оказалась особым экспонатом в этом музее. Она напоминает: 2500 лет лучшие умы медицины ставили женщинам диагноз, основанный на ошибочной анатомии. И только в самом конце XX века от него наконец отказались.
Кстати, а вы знали, откуда взялось слово «истерика»? Поделитесь в комментариях: какие ещё термины с тёмным прошлым вы встречали?