Я вернулась из школы в половине седьмого. Устала так, что ноги гудели. Два контрольных диктанта в пятом классе, родительское собрание, проверка тетрадей до обеда. На следующий день намечался выходной, я хотела выспаться. Дома, как всегда, ни души. Мой муж Рома редко возвращался раньше девяти, а если и приходил, то сразу уходил с головой в телефон.
Первым делом я пошла на кухню. Мечтала просто о чашке горячего чая с бутербродом, а после лечь на диван и вытянуть ноги.
Открыла холодильник. Сердце ёкнуло. Пусто! Нет, не «мало продуктов», а пусто. Полки чистые, как после мытья холодильника. Ни молока, ни яиц, ни сыра, даже масла нет. Морозилка тоже пустая. Замороженное мясо, пельмени, овощи, которые я сама летом нарезала и заморозила, всё исчезло. Остался только толстый слой льда на стенках.
— Что за... — прошептала я.
Я полезла в шкафчики. Крупы, макароны, консервы, пачка гречки, рис, всё исчезло. Даже дешёвое печенье «Юбилейное», которое я так любила поесть со сливочным маслом. В доме ни крошки, пустые полки. Будто кто-то под ноль вымел продукты из квартиры.
Я с горечью опустилась на табурет. В голове стучало: вчера вечером Роман привёз из гипермаркета огромные пакеты. Мы вместе разгружали, я ещё удивилась: зачем столько? Гречка, тушёнка, курица, молоко, яйца, даже соки детям. Он пошутил: «На неделю хватит». Я тогда обрадовалась, подумала, он наконец-то начал заботиться о семье. А теперь в доме ни крошки.
До зарплаты ещё пять дней. В кошельке болталось триста рублей. Хватит на молоко и батон. И пустой чай?
Я позвонила Роману. Гудки. Потом сброс. Я набрала его ещё. Ещё раз сбросил. Пришлось писать смс: «Где продукты?». Ответа не было.
В тот момент я не знала, что это не случайность. И что мой муж уже всё решил...
Дверь в прихожей хлопнула. Роман вошёл на кухню, даже не разувшись. Так и прошагал по всей квартире прямо в уличных кроссовках, в куртке, на лице сияла самодовольная улыбка.
— А ты чего сидишь? Ужин не готовишь? — спросил он, даже не взглянув на холодильник.
— Где все продукты, Рома?
Он пожал плечами.
— Я всё матери отвёз. Она пенсионерка, ей нужнее. Мы с тобой молодые, перебъёмся.
Я не верила своим ушам.
— Ты… ты выгреб всё? И крупы, и мясо, и даже моё любимое печенье?
— Купим завтра, — отмахнулся он. — Не драматизируй. Один день на чае посидишь, немного похудеешь. Разгрузка!
Он прошёл к столу, налил себе воды из-под крана, чайник даже не стал включать, выпил и зевнул во весь широкий рот, показав свои крепкие зубы до самых коренных.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то обрывается. Дело было даже не в продуктах, а таком отношении. И это было намного больнее, чем пустой холодильник.
******
Я не стала спорить. Уже знала: споры с ним бесполезны. Он всегда прав, его мать всегда на первом месте, а я так, приложение. Учительница русского языка, зарплата смешная, плюс ипотека. Роман работает менеджером в мелкой фирме, деньги приносит редко и нерегулярно. Часть уходит матери, часть на его «карманные расходы». Коммуналку и ипотеку плачу я.
Вечером я позвонила отцу. Виктор Петрович, бывший следователь, жил один после смерти матери. Он часто звонил мне, но я редко жаловалась, не хотела его расстраивать. Но в этот раз голос дрожал.
— Пап, ты не мог бы приехать завтра? Поговорить надо.
— Что случилось, Уля? — он сразу напрягся.
— Приедешь, расскажу.
Он появился в субботу рано утром. Высокий, седой, с жёсткими морщинами на лице. Увидел меня в расстроенных чувствах и побледнел.
— Ты чего такая бледная? Ела что-нибудь?
— Чай пила.
Он молча открыл холодильник. Пусто. Заглянул в шкафчики – пусто. Даже банка с солью исчезла.
— Где у вас продукты то? — спросил он тихо.
Я не успела ответить. Входная дверь хлопнула, вернулся Роман. С порога увидев отца, скривился.
— О, тесть пожаловал. Привет.
— Здравствуй зятёк, — сухо ответил отец. — Где в доме еда?
— А, — Роман усмехнулся, скидывая куртку на стул. — Я всё матери отвёз. Ей нужнее. Пенсия маленькая, а мы с Улей молодые, потерпим.
Отец медленно закрыл дверцу холодильника и повернулся к зятю.
— То есть ты оставил мою дочь без еды на несколько дней? Она учительница, у неё маленькая зарплата, ты это знаешь.
— Да чего вы драматизируете? — Роман повысил голос. — Поголодает, не умрёт. Я не обязан её содержать, она взрослая женщина. Работает, пусть сама себе еду покупает.
— Ты муж, Роман. А муж не оставляет жену голодной.
— Это ваше поколение так считает. Сейчас другие времена. Мать для меня важнее жены. Она у меня единственная, а жён может быть много.
— А кто живёт в этой квартире? — отец не повышал голос, но в его тоне появилась стальные нотки. — Чья это квартира, Роман?
Роман нахмурился, почувствовав неладное.
— Ну, наша, общая.
— Нет, ошибаешься. Квартира куплена Улей до брака. Она и ипотеку платит. Ты здесь просто живёшь как гость. И имеешь право жить, пока ведёшь себя как муж, а не как квартирант, который вывозит всю еду из дома к маме.
Роман побледнел.
— Это… это не ваше дело.
— Моё, потому что это моя дочь.
Отец достал из старой кожаной сумки папку. Толстую, с документами. Положил на стол.
— Вот договор купли-продажи. Вот свидетельство о собственности. Вот выписка из банка – каждый месяц Уля платит ипотеку. Твоих переводов там не видно.
Роман шагнул к столу, взял бумаги, пробежал глазами. Руки у него предательски затряслись. Видимо испугался...
— Я тоже вкладывался… я машину чинил, продукты покупал…
— Продукты ты сегодня вывез, — возразил отец спокойно. — А машина твоя, ты один на ней ездишь.
******
— Ты забрал продукты из дома, в котором живёшь на птичьих правах, — продолжил отец. — Ты оставил жену – школьную учительницу без еды, зная, что она целый день на ногах. Это не по-мужски, Рома, это подлость. Собирай свои вещи, поживёшь у своей матери, раз она у тебя такая нуждающаяся.
Роман вскочил.
— Вы не имеете права меня выгонять! Я здесь живу, я прописан! Я муж в конце концов!
— Имеем, — сказала я, впервые за весь разговор. — Квартира моя. Я собственник. Прописка не даёт права на жильё. Ты хочешь развода? Давай разведёмся. Я подам первая.
Он посмотрел на меня так, будто увидел впервые.
— Ты серьёзно?
— Никогда не была такой серьёзной.
Роман собирал чемодан шумно: хлопал дверцами шкафа, с размаху кидал вещи в сумку, демонстративно тяжело дышал. Он хотел, чтобы я испугалась, чтобы я сказала: «Останься, я пошутила». Чтобы отец вмешался и остановил его. Но я молчала, папа тоже.
— Ты ещё пожалеешь, — бросил он в сердцах, застёгивая молнию. — Без меня пропадёшь. Ипотеку не потянешь, вот увидишь, через год квартиру придётся продавать. Приползёшь на коленях.
— Не приползу.
— Это отец тебя настроил. Думаешь, он всегда будет рядом? Он старый, он умрёт, и ты останешься одна. Кто тебе тогда поможет?
Отец стоял в коридоре, скрестив руки. Молчал, не вмешивался. Но его присутствие было как надёжная, несокрушимая стена.
— Меня никто не настраивал, — сказала я. — Я просто устала быть на втором месте. Твоя мать всегда на первом. Я понимаю, она твоя мать, но не за мой счёт. Не ценой моего здоровья!
— Ей семьдесят лет! Ей надо помогать!
— А я не заслужила даже пачки творога в холодильнике?
Он не ответил. Отец спокойно добавил:
— Ты хотел быть главой семьи? Глава не тот, кто отбирает, а тот, кто приносит в дом. Ты принёс? Нет. Ты всё забрал.
Роман схватил чемодан и направился к двери. На пороге он обернулся:
— Вы оба пожалеете. Слышите? Пожалеете!
— Мы уже жалеем, — усмехнулась я. — Что не сделали это раньше.
Дверь захлопнулась. В коридоре стало тихо.
******
В квартире стало тихо. Но это была не тревожная тишина, она веяла свободой. Будто после долгой неизлечимой болезни наступило долгожданное выздоровление.
Отец подошёл, радостно обнял меня.
— Молодец, дочка.
— Я боялась папа, что не смогу.
— Смогла. Ты сильная. И умная. Ты же учитель – ты всегда знала, как людей воспитывать. А теперь и мужа воспитала.
Я рассмеялась сквозь слёзы.
Отец сходил в магазин, купил продуктов: хлеба, молока, яиц, масло, колбасу и моё любимое «Юбилейное» печенье. Я сделала омлет с колбасой, мы поужинали, молча, без суеты.
Вечером я позвонила подруге Зине, рассказала, что Роман ушёл. Она даже не удивилась., потому что была старше меня на десять лет. Опыта то больше!
— Я давно знала, что так и будет, Уля, — успокаивала Зинка. — Он не муж, он бесполезный балласт.
На следующий день я поехала в ЗАГС, писать заявление на развод. Документы были в порядке, квартира моя, машина его, общих накоплений ноль.
Роман не звонил. Я слышала от общих знакомых, что он живёт у матери и каждый день жалуется на «неблагодарную жену, которая выгнала его на улицу из-за какой-то еды». Но мать его, Тамара Ивановна, названивала мне частенько с угрозами: «Ты у меня попляшешь, я найду на тебя управу!». Я сбрасывала сначала её звонки, а потом и вовсе заблокировала.
Вскоре нас развели...
******
Через полгода я купила новый холодильник. Большой, белый, с системой no frost. Теперь всегда наполняю его его до отказа: мясо, молоко, йогурты, фрукты, овощи. У меня появился страх, остаться голодной. Вот до чего муж довёл!
Я часто вспоминаю тот вечер, когда сидела на кухне с пустым холодильником, когда боялась, что не справлюсь в одиночестве. Теперь я осознала: справилась. И справлюсь ещё не раз в более серьёзных ситуациях в жизни.
Отец иногда приходит в гости, любуется моим новым холодильником.
— Ну как ты, Уля поживаешь?
— Хорошо, пап. Лучше, чем когда-либо.
Роман иногда звонит, просит у меня прощения, обещает исправиться, хочет вернуться. Я не отвечаю. Однажды он прислал смс: «Ты разрушила семью из-за гречки и мяса». Я прочитала и вдруг вспомнила тот день, когда он заявил: «Я всё матери отвёз, ей нужнее». И ехидно улыбнулась. Я очень злопамятная!
Я написала ему:
— Ты хотел быть главой семьи? Но глава не тот, кто отбирает еду, а тот, кто её приносит. Ты умел только забирать. Мы больше не семья!
Я встала и пошла готовить ужин. В холодильнике было всё, что нужно, и больше никто не решал, чья эта еда.
А через год я получила грамоту «Учитель года» в своём районе. Дети гордились мной. А Роман... я слышала, он до сих пор живёт у матери, работает в своей фирме. Я не злюсь на него, а просто живу дальше.
Друзья! Напишите в комментариях, правильно ли сделала Ульяна, что выгнала мужа после того, как он оставил её без еды после тяжёлого рабочего дня в школе? Или семью нужно было сохранять, даже ценой таких унижений?
Рекомендую прочитать: