И это оказалось совсем другим опытом. Не «прочитать текст». А снова его прожить. Местами я замедлялась, как будто в комнате стало темнее и шагать нужно на ощупь. Местами спотыкалась: голос не хотел идти ровно, пересыхало в горле, и эта неровность была честнее любой отрепетированной гладкости. Я ловила паузы — такие, которые не записываются буквами, которые в печати выглядят пустым местом, а на слух становятся дверью: открыл — и входит тишина. И в какой-то момент мне стало совсем ясно: моя книга, кажется, лучше всего принимается именно на слух. Потому что через голос мне удается передать еще один слой — состояние. Там, где происходит что-то между строк, где слова уже кончились, а ты ещё нет. Про микроскопическое движение воздуха, про внутренний отклик, про то, как тело первым понимает, раньше головы. Когда ты не просто читаешь — ты слышишь. И начинаешь чувствовать не мыслью, а кожей, грудной клеткой, тем местом, где хранится страх и нежность. Иногда мне кажется, что это вовсе не