Марина нашла его в конце октября, в среду.
Возвращалась с работы коротким путём через старый парк — за ним начинались гаражи, а за гаражами её дом. Дорогу она знала наизусть: пятнадцать минут вместо тридцати в обход.
Кольцо лежало на тропинке, чуть в стороне от вытоптанной полосы, у самого корня берёзы. Серебряное, тонкое, с тёмным камешком. Гранат, наверное. Марина наклонилась. Земля вокруг была чистая, без листьев — кто-то будто подмёл небольшой круг. Кольцо лежало в центре этого круга.
Она подняла его. Положила в карман пальто. Подумала, что повесит объявление — мало ли, потерял кто. Но дома, когда стала рассматривать, оно оказалось как раз по среднему пальцу правой руки. Будто на неё делали.
В ту ночь Марина спала плохо. Раза три просыпалась — как будто кто-то проходил по её комнате. Утром встала с головной болью. Решила, что давление.
Через неделю боль стала постоянной. Не сильная, но тупая, в висках, не проходящая. Аптечные средства не помогали. Марина пошла к терапевту — анализы ничего не показали. Доктор сказала: переутомление, пейте магний.
Магний не помог.
В ноябре начались страшные сны. Марина видела одно и то же — берёза, под ней что-то тёмное на земле, и кто-то стоит за её спиной, очень близко, дышит в шею. Просыпалась, когда вот-вот этот «кто-то» должен был коснуться. После этих снов лицо к утру было опухшее, веки красные.
На работе всё пошло наперекосяк. Кружка раскололась прямо в руке — лопнула с громким щелчком, как от перепада температур, хотя ничего такого и близко не было. Потом упал монитор — без причины, провод был цел, стол не накренился. Просто в какой-то момент рухнул на пол. Коллеги шутили, что Марине «пора бы в отпуск», но она замечала, что они начинают её сторониться.
Похудела килограмм на пять. Перестала готовить — не хотелось есть. Ела стоя у холодильника, что попало, и сразу мыла тарелку.
Колечко она почти не снимала. Если первое время девушка снимала его на ночь, клала на тумбочку, то в какой-то момент кольцо просто перестало слезать с пальца. Марина не придавала этому значения.
В декабре заболела мать. Внезапно, без причины — слегла с температурой, врачи в районной больнице не понимали, что у неё. Марина ездила к ней каждые выходные. В одну из суббот, на автовокзале, в очереди за обратным билетом, к ней подошла женщина.
Лет шестидесяти, в коричневом пуховике, шапка набок. Стояла за Мариной в очереди, потом тронула её за рукав.
— Девушка. Покажите руку.
Марина обернулась. Хотела сказать «вы что», но женщина смотрела спокойно, без любопытства, как фельдшер.
— Правую. С колечком.
Марина показала.
— Где взяли?
— Нашла. В парке.
Женщина кивнула, как будто ждала именно этого ответа. Отпустила её руку.
— Не ваше это колечко. Снимите. Сейчас же.
— Оно не снимается.
— Снимается. С мылом снимается. В туалете возле кассы есть мыло. Идите. Я тут вас подожду.
Марина пошла. В туалете долго мылила палец, и кольцо действительно снялось — туго, через сустав, но снялось. Под ним кожа была белая, мёртвая, как у утопленника.
Женщина ждала её у касс.
— Дайте сюда.
Марина протянула. Женщина взяла колечко через платок, не голой рукой. Завернула, положила во внутренний карман пуховика.
— Вам куда сейчас?
— В область. Автобус через двадцать минут.
— Поедете со мной. Мне в ту же сторону, до Плесецка. По пути расскажу.
Сели в автобусе у окна. Женщину звали Антонина Сергеевна, она ехала из больницы — навещала сестру. В прошлом фельдшер, проработала в северных деревнях сорок лет.
— Это подклад, — сказала она, когда выехали за город. — Знаешь, что такое?
Марина не знала.
— Когда с человека снимают порчу или болезнь, её надо куда-то деть. Не в воздух же. Берут вещь — кольцо, монету, иногда яйцо — и переводят на неё. Потом эту вещь надо отнести туда, где её подберёт чужой. На перекрёсток. На тропу. К кладбищу. Кто подобрал — на того и перешло. Поняла?
Марина смотрела в окно. За стеклом плыли поля под снегом.
— Я его ещё когда нашла обратила внимание, что под ним как-будто землю подмели, листья расчистили.
— А это чтоб ты заметила. Чтоб лежало на виду, чистенькое. На неприбранном бы внимания не обратила.
— А что теперь с ним делать?
— Закопаю на старом погосте. Там у меня место особое есть. Не первый раз.
Марина молчала.
— Голова болеть перестанет дня через три. Все беды будут проходить потихоньку. Ты не виновата, ты молодая, не знала. Но впредь — если на дороге что лежит, не твоё, иди мимо. Хоть золото лежит, хоть деньги.
В Плесецке Антонина Сергеевна вышла. На прощанье ничего не сказала, только кивнула.
Марина доехала до дома уже в темноте. Дома сразу легла. Спала без снов, в первый раз за полтора месяца.
Через четыре дня матери стало лучше. Через неделю выписали. Голова у Марины тоже перестала болеть.
Кожа у Марины долго оставалась бледной — там, где было кольцо. К весне только след прошел. Только в дождь палец немного ныл.
