Часто, заканчивая свои молитвы, мы произносим: «Во имя Иисуса. Аминь». И это правильно. Но нередко эта фраза становится для нас своего рода печатью или гарантийным талоном: я сказал правильные слова — значит, Бог обязан ответить. Однако Господь учит нас гораздо более глубокому и радостному смыслу.
В Евангелии от Иоанна (16:23-30) Христос говорит прямо: «Истинно, истинно говорю вам: о чем ни попросите Отца во имя Мое, даст вам». Что же значит просить во имя Иисуса?
Молитва, рожденная из слушания
Мы привыкли думать, что молитва — это наш монолог к Богу. Но в лютеранской традиции мы твердо знаем: вера от слышания, а слышание — от Слова Христова (Рим. 10:17). Молитва во имя Иисуса возможна только тогда, когда мы сначала услышали Его голос в Писании.
Пока Христос говорит притчами и иносказаниями, наши молитвы шатки. Но когда Он открывает нам смысл Писания — как сделал это с учениками на пути в Эммаус, объяснив, что всё сказанное о Нём (Лк. 24:26-27), — тогда наши сердца загораются. Тогда мы уже не бормочем заученные фразы, а вступаем в диалог с Отцом, Которого знаем через Сына.
Иисус говорит, что наступает час, когда Он будет говорить с нами «прямо об Отце» (Ин. 16:25). Этот час настал. Мы имеем ясное слово Писания: Христос пострадал, умер за грехи мира и воскрес. Всё, что было образным — медный змей в пустыне (Чис. 21), огненные змеи, притчи о рыбе и яйце — всё указывает на крест и пустой гроб.
Почему мы сомневаемся, что Бог услышит?
Потому что мы невольно оглядываемся на себя. «Я ли слишком грешен, чтобы Бог ответил?», «Достаточно ли я набожен, чтобы просить о такой милости?» Это — ловушка закона. Если бы наша молитва зависела от нашей достойности, мы никогда не были бы уверены в ответе. Наши грехи вечно заслоняли бы небеса.
Но молитва во имя Иисуса именно тем и отличается, что она основана не на моей святости, а на Его заслугах. Христос вознесся одесную Отца и ходатайствует за нас. Апостол Павел задает риторический вопрос: «Тот, Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас, как祂 с Ним не дарует нам и всего?» (Рим. 8:32).
Когда вы молитесь во имя Иисуса, вы как бы говорите: «Отче, я не заслуживаю даже крошки хлеба, но мой Спаситель заслужил всего Царствия Небесного. Ради Него, пожалуйста, услышь меня».
Заповедь и обетование: два крыла молитвы
Лютеране часто подчеркивают, что молиться нас побуждают две вещи:
Заповедь — Бог велит нам молиться. «Просите, и дано будет вам» — это не совет, а повеление. Пренебрегать молитвой — значит пренебрегать верой, ибо молитва — это дыхание веры.
Обетование — Он обещает ответить. Без обещания заповедь становится угрозой. Но во Христе все обетования — «да» и «аминь» (2 Кор. 1:20).
В молитве «Отче наш» каждое прошение — это на самом деле сначала обещание Бога дать нам это. Он обещает, что имя Его святится, что Царство Его придет, что хлеб будет дан, что грехи прощены. И когда мы молимся этими словами, мы просто прикладываем свою веру к Его верности.
А что, если Бог медлит?
Да, бывает. Вдова из притчи (Лк. 18) долго стучалась к несправедливому судье. Но наш Отец не несправедлив. Он иногда заставляет ждать не потому, что не слышит, а потому, что готовит лучшее, чем мы просим. Иногда Он отвечает «нет» нашим сиюминутным желаниям, чтобы дать «да» вечному спасению.
Но ключевой вопрос, который Иисус задает в конце той притчи: «Но Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?» (Лк. 18:8). То есть найдет ли Он людей, которые не перестают стучать, не перестают доверять, молятся во имя Его даже тогда, когда ответа нет день, месяц или год.
Практический совет для семей и одиночек
Пастор Преус в своей проповеди напоминает нам (и это чисто лютеранский акцент): не отделяйте молитву от Слова. Многие жалуются, что их молитвы скучны и формальны. Но разве может быть скучным разговор с Тем, Кто только что говорил с вами через Писание? Прежде чем раскрыть уста для просьб, откройте Библию и дайте Богу сказать первое слово.
Особенно это важно для глав семей. Не оставляйте молитву «на потом». Читайте детям Писание — пусть даже по стиху. И сразу молитесь о том, что вы только что прочитали. Обещайте детям от имени Бога, что Он слышит их даже тогда, когда они лепечут о своей разбитой игрушке или о страхе в школе. Ибо во имя Иисуса — нет мелочей.
Молиться во имя Иисуса — значит стоять перед престолом Отца, держась за крест Сына. Это значит признать: «У меня нет ничего, кроме Тебя, Христе. И потому у меня есть всё».
Итак, будем молиться не с тревогой, а с дерзновением. Не с суеверным страхом забыть формулу, а с уверенностью, что Христос уже всё уплатил. И пусть нашим «аминь» будет не просто точка в конце текста, а радостное: «Да будет так, ибо Ты сказал, Господи!»
«Укрепи нашу веру в Тебя, чтобы мы не сомневались, но с верой верили, что мы попросим — то и получим. Итак, во имя Твое и по слову Твоему мы говорим: Аминь, услышь нас, Господи!»