Две тысячи рублей. Две смятые, чуть влажные бумажки, от которых густо несло тяжелым мужским парфюмом, легли на столик кофейни.
— Рит, ну ты же умная женщина, должна понимать, — Вадим доверительно подался вперед, заглядывая мне в глаза. — У меня сейчас такой кризис, фирма на грани банкротства. Официально я вообще на минималке сижу. Купи Илюхе фруктов, не нагнетай. Как выберусь из ямы — сразу компенсирую.
Я молча перевела взгляд за окно. На парковке блестел глянцевыми боками новенький внедорожник, из которого Вадим вылез пять минут назад.
— Машина откуда, бедолага? — спрашиваю, отодвигая от себя остывший кофе.
Вадим ничуть не смутился. Снисходительно усмехнулся:
— Да это вообще тачка партнера, дал покататься, пока моя в ремонте. Ладно, мне бежать надо, дела горят.
Он поднялся, поправил воротник брендовой куртки и вальяжно пошагал к выходу. Я смотрела, как он садится в этот «партнерский» джип, на пассажирском сиденье которого мелькнула копна нарощенных белых волос.
Конечно, я знала про Кристину. К ней он и ушел полгода назад, оставив нас с сыном в моей добрачной однушке. Оставил благородно — с нулем на совместных счетах.
Дома я даже пальто снимать не стала. Бросила сумку на пуфик в коридоре, включила ноутбук и с маниакальным упорством полезла шерстить страницы этой малолетки в соцсетях. Я работаю с цифрами больше двадцати лет. Моя интуиция на вранье заточена, как скальпель. Пальцы стучали по тачпаду, пока я не долистала до поста месячной давности.
«Мой тигрик подарил мне мечту!»
На фото Кристина сидела на капоте того самого джипа. В одной руке — ключи, в другой — развернутая папка из автосалона. Я приблизила снимок до пикселей. Реквизитов и сумм, конечно, было не разобрать — камера смазала мелкий шрифт. Зато жирный логотип автосалона и крупно напечатанная дата в шапке договора читались отлично.
Шестнадцатое октября.
Я открыла банковское приложение и подняла архивные выписки. Пятнадцатого октября с нашего семейного накопительного счета разом испарились три с половиной миллиона рублей. Вадим тогда устроил целый спектакль: хватался за сердце, пил корвалол и клялся, что неудачно вложился в крипту и всё потерял.
А теперь картинка сложилась.
На суд по разделу имущества Вадим пришел в растянутом свитере, старательно отыгрывая роль обнищавшего бизнесмена.
— Ваша честь, делить нечего, — ныл он, разводя руками. — Деньги сгорели на бирже, я гол как сокол, живу у знакомых.
Мой юрист дождался, пока он закончит, и невозмутимо положил на стол судьи пухлую папку.
— Согласно статье 35 Семейного кодекса, распоряжение общими средствами требует обоюдного согласия супругов, — ровным голосом начал адвокат. — Моя доверительница согласия не давала. Более того, по нашему запросу получены расширенные выписки из банка. Никакой биржи не было. Шестнадцатого октября гражданин перевел три с половиной миллиона рублей на счет автосалона. В тот же день на имя третьего лица был оформлен автомобиль.
Вадим как-то разом осел. Втянул голову в плечи и начал судорожно, до покраснения кожи, ковырять ремешок своих умных часов, вообще перестав смотреть на судью. Его адвокат только крякнул и раздраженно захлопнул свой блокнот.
Полгода. Ровно полгода судов, апелляций и вымотанных нервов ушло на то, чтобы доказать, что сделка была фиктивной и совершена на украденные из семьи деньги. Суд обязал Вадима вернуть мне половину суммы. А так как официальных доходов у «бедолаги» не было, приставы быстро нашли, на что наложить арест.
Мы стояли во дворе элитного ЖК, где Вадим снимал квартиру для своей пассии.
Двое хмурых мужиков в форме деловито грузили черный внедорожник на эвакуатор. Кристина визжала так, что, казалось, сейчас лопнут стеклопакеты на первых этажах. Она лупила Вадима по плечам своей микроскопической сумочкой.
— Убери от нее руки, лысый урод! Ты говорил, это мое! На мне кредит за виниры висит, кто его платить будет?! Я из-за тебя, нищеброда, нормального спонсора упустила!
Вадим уворачивался, отпихивал её руками, а потом заметил меня. Подбежал, заглядывая в глаза с той же приторной интонацией, что и полгода назад в кафе.
— Рит! Рит, ну мы ж не чужие люди! Скажи им, пусть остановят! Оставь хоть часть денег, мне вообще жить не на что, она ж меня сейчас на улицу выкинет!
Я посмотрела на его трясущиеся руки.
— Кроссовки Илье я, кстати, купила, — спокойно сказала я, глядя, как эвакуатор тяжело выезжает со двора. — Хорошие, дорогие. С тех самых денег, которые мне вчера на счет приставы перевели. А ты иди, Вадик, работай. У тебя там кредит за виниры простаивает.
Я развернулась и пошла к такси, не обращая внимания на отборный мат, который летел мне вслед. Две тысячи я ему тогда, к слову, так и не вернула. Оставила на чай официанту.