Лошадь неслась со скоростью восемьдесят километров в час. Нога двенадцатилетнего мальчика застряла в стремени. Карета тянула его в одну сторону, лошадь — в другую. Когда животное наконец остановили, Вася Васильев встал, отряхнулся и спокойно сказал: «Я готов повторить».
Так снимали «Неуловимых мстителей». Советский вестерн, который в апреле 1967 года штурмовали пятьдесят четыре с половиной миллиона зрителей. История, за которой прятались годы отчаянного риска, чиновничьего произвола и судьбы, которые сложились совсем не так, как ожидал зритель.
Режиссёр Эдмонд Кеосаян не был баловнем судьбы. Он вырос в ссылке в Северном Казахстане, знал, что такое настоящий голод, и прекрасно понимал цену неудачи. Советская система работала просто: если режиссёр не снимал ничего полгода, его рублём наказывали так, что приходилось думать не о творчестве, а о выживании. В 1965 году, когда Кеосаян взялся за этот проект, у него уже был пятилетний сын Давид и беременная жена, которая вот-вот должна была родить второго — будущего Тиграна.
Сценарий, который он согласился снимать, до него отверг едва ли не весь «Мосфильм».
Никто не хотел браться за детский приключенческий фильм в жанре вестерн — это казалось легкомысленным, несерьёзным, рискованным. Кеосаян был авантюристом в лучшем смысле слова. Он взял сценарий, переписал его вместе с опытным кинодраматургом Сергеем Ермолинским и решил снять сказку для своего сына Давида. Так к трём героям повести Павла Бляхина «Красные дьяволята» добавился четвёртый — гимназист Валерка.
Теперь предстояло найти актёров. И здесь история стала совсем интересной.
Виктора Косых утвердили почти сразу. Мальчика знала вся страна — он сыграл Костю Иночкина в комедии «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён». Витя привёл на пробы своего приятеля Мишу Метелкина — и тут Кеосаян упёрся. Слишком низкий ростом. Не подходит. Точка.
Но у Миши был отец, который в своё время воевал в армии Будённого. По сюжету мстителям предстояла встреча с легендарным командармом, и отец хотел видеть сына в этой сцене так сильно, что пошёл на крайние меры. Он посадил мальчика на специальную диету: морковь со сметаной каждый день. Несколько недель. Это звучит как анекдот, но Миша вырос на семь сантиметров — и роль Валерки-гимназиста получил.
Валю Курдюкову нашли в секции спортивной гимнастики — уже кандидата в мастера спорта. Её поставили рядом с Витей Косых, прикинули: похожи. Этого оказалось достаточно, чтобы сыграть брата и сестру.
Яшку искали дольше всех. Объявление дали в газетах, объехали таборы по всей стране, просмотрели около восьми тысяч претендентов. Одни пели, но не умели играть на гитаре. Другие играли, но не пели. Третьи не подходили ни так ни эдак. Вася Васильев решил вопрос иначе: просто нашёл дырку в заборе «Мосфильма», пролез внутрь и явился на пробы, сжимая в кулаке газетное объявление. Он умел всё. Родился в таборе, вырос в семье из девяти детей, с детства работал пастухом — и в седле держался лучше любого взрослого каскадёра.
Это спасло ему жизнь. Или почти.
Съёмки начались — и немедленно чуть не закончились. Выяснилось, что все тренированные лошади, умеющие работать с каскадёрами, заняты на эпопее Сергея Бондарчука. Пришлось ждать. Пока ждали, дети тренировались на ипподроме. Подъём в пять утра, беговая дорожка в половину шестого, школа — потом снова съёмочная площадка. Месяцами.
И вот — тот самый эпизод с каретой. Яшка должен был прыгнуть с лошади на несущуюся карету, а потом перескочить на одну из лошадей в упряжке. Скорость — до восьмидесяти километров в час. В первом дубле нога Василия застряла в стремени, его потащило по земле. Второй дубль — он добрался до крыши кареты. Третий — прыгнул на коня в упряжке.
Кеосаян выдохнул.
Всего в режиссёрском сценарии значилось более сорока трюков. Ни одного дублёра. Дети делали всё сами — не потому что так было безопаснее, а потому что так было честнее, смелее и дешевле. Режиссёр и директор картины прекрасно понимали, чем рискуют: уголовная ответственность в случае травмы была неминуема. Это не добавляло им спокойствия.
Актёр Владимир Трещалов, игравший злодея Сидора Лютого, тоже выполнял трюки сам. В одной из сцен лошади испугались, отошли раньше времени, и Трещалов прыгнул мимо седла. Не растерялся — лёг на землю, а Виктор Косых приземлился прямо на него верхом. Трещалов вскричал «иго-го» и «поскакал» с мальчиком на спине. Вся съёмочная группа рыдала от хохота.
Но смеялись недолго.
В сцене, где Лютый хлестал Даньку кнутом, Трещалов так вошёл в образ, что промазал мимо доски и попал Виктору Косых по спине. По-настоящему. Съёмку остановили. Трещалов извинился и заявил, что готов подставить свою спину в ответ. Так и вышло — Данька в следующем дубле отыгрался. Мир на площадке был восстановлен.
Правда, ненадолго. У Трещалова случился серьёзный конфликт с Кеосаяном — настолько острый, что дошло до рукоприкладства. Режиссёр принял решение: сценарий переписать так, чтобы персонаж Лютого погиб раньше, чем планировалось. Что именно произошло между ними — история умалчивает.
Когда отснятый материал показали киночиновникам, те объявили его скучным. Скучным! Фильм с погонями, перестрелками, конными трюками и детьми, которые рисковали здоровьем в каждом кадре. Руководство «Мосфильма» потребовало добавить юмора.
Так появился Буба Касторский.
Изначально эту роль предназначали другому актёру. Но Борис Сичкин подошёл к Кеосаяну прямо на светском мероприятии и твёрдо сказал: он будет самым лучшим Бубой на свете. Режиссёр поверил. И не ошибся: роль бродячего артиста с гитарой и куплетами стала одной из главных в фильме. Сичкин носил прозвище «Буба Касторский» до конца жизни — и, кажется, был этому только рад.
На десерт оставили самый опасный эпизод: поезд, прорывающийся через горящий мост. Мост возвели специально для съёмок. Кеосаян боялся, что конструкция обрушится раньше, чем проедет состав, поэтому рядом построили такой же и сожгли — проверить, сколько времени есть. Решили: должны успеть. Всех облачили в огнеупорные костюмы, которые, как выяснилось, горели ничуть не хуже обычных.
Машинистом в этом кадре Кеосаян сыграл сам. Он всегда был рядом.
Название придумывали отдельным конкурсом. Рассматривали «Неуловимые мстители из Гуляйполя», потом убрали лишнее. «Неуловимые мстители» — предложили сами Виктор Косых и Михаил Метелкин.
Потом снова пришли чиновники. Снова всё не понравилось. Сичкин — слишком дерзкий. Крамаров — слишком карикатурный. Сцену, где Яшка случайно подглядывает за купающейся Ксанкой и понимает, что она девочка — вырезать. Никакой обнажёнки. Режиссёру с трудом удалось отстоять большинство сцен.
29 апреля 1967 года фильм вышел в прокат. У кинотеатров собрались такие толпы, что пришлось вызывать конную милицию.
Пятьдесят четыре с половиной миллиона человек купили билеты. Миша Метелкин рассказывал, что директор его школы просила у него автограф — и обращалась на «вы». За Васей Васильевым толпами ходили девушки, каждая мечтала потрогать его настоящую серёжку. Савелий Крамаров получил армию поклонников из подворотен, которые зазывали его выпить, — это задевало актёра, который вёл совершенно здоровый образ жизни. Семье Трещалова не давали покоя поклонницы: узнавали телефон, звонили круглосуточно, слали мешки писем.
Слава была оглушительной. И она никого из них не сделала счастливее.
Владимир Трещалов после конфликта с киношным начальством получил негласный запрет на «Мосфильм». Много лет водил троллейбус, брался за любую работу, чтобы прокормить семью. Вася Васильев несколько лет выступал в театре «Ромэн» и больше в кино не снимался. Валентина Курдюкова мечтала об актёрской карьере, но та не сложилась — в девяностые работала буфетчицей в издательстве, потом посвятила себя семье. Михаил Метелкин закончил режиссёрский факультет ВГИКа, ушёл в бизнес, и там тоже особого успеха не нашёл. Виктор Косых снимался ещё долго — но так и не смог превзойти свою детскую роль.
Только Эдмонд Кеосаян понял это раньше других. После трилогии он уехал на родину в Армению и западные вестерны больше не снимал. Не потому что не мог. Потому что знал: то, что получилось в 1967-м, повторить невозможно.
Как позже скажет его сын Тигран — они просто ушли в солнце. Как их герои в финале фильма. Четыре подростка, которые однажды летом выполняли трюки настоящих каскадёров, скакали галопом и прыгали с горящих мостов.
И никто за это так и не получил ни уголовной статьи, ни государственной награды.
Только пятьдесят четыре миллиона зрителей — и память, которая не стирается.