В год столетия со дня рождения Марка Давидовича Сергеева Иркутский областной краеведческий музей обратился к коллекциям предметов о жизни и творчестве прозаика, поэта, почетного гражданина города Иркутска, которые поступали в фонды музея на протяжении более чем 20 лет. Особо нас заинтересовали записные книжки Марка Сергеева.
Какое место занимает записная книжка в жизни писателя? Ее можно считать инструментом для фиксации дат, имен, списков и всего необходимого, что может не удержать человеческая память. Ее можно называть кладовой художника, заполняющейся бесчисленными цитатами из прочитанных книг, мыслями, подмеченными деталями. Но записная книжка – это еще и мастерская писателя: а где же, если не в ней, находить истоки творчества?
Здесь рождаются первые строки будущих произведений – какие-то из них увидят свет, другие так и останутся среди черновиков. Процесс творчества – это чудо, и чтение записных книжек дает возможность прикоснуться к нему, увидеть движение мысли писателя и то, как она меняется, когда на месте зачеркнутых слов оказываются другие.
Записные книжки Марка Сергеева – уникальный и ценный материал. На их страницах среди зафиксированных в хаотичном порядке номеров телефонов, чужих адресов и имен, среди бытовых заметок и схематичных рисунков появляются стихотворения, которые так и не были опубликованы. В стихах Марк Сергеев отзывается о событиях и людях и даже о собственном творчестве: например, не без иронии комментирует название своего произведения «Вступление в осень». Изучать такие материалы – значит получить возможность услышать голос поэта через строки его стихов.
9.12.64
Ты что же? Записался в старики?
Ведь лет тебе покуда 38,
И как-то, понимаешь, не с руки
Свой опус называть «Вступленье в осень».
С самого лета
лежу я и плачу –
только семейство
покинуло дачу –
в жизни возникло
немало препон,
был почему-то забыт Симпампон.
Папа в дороге
длинющие строки,
мама нырнула
в тетради,
в уроки,
утром и ночью
трещит телефон.
В ящике
бедный
лежит Симпампон.
Ната – бегун,
на дистанциях длинных,
Лена усердно
долбит пианино,
заняты обе,
какой уж в них прок,
бедный я робот
совсем одинок.
Вот и лежу я все
в ящике душном
все почему-то
ко мне равнодушны,
эй, журналисты
с душой пескарей,
вы выпускайте
меня поскорей.
Шлю вам из ящика
низкий поклон.
Вами
позабытый
ваш друг
Симпампон.
12–13.3.76 г.
Поезд Иркутск – Москва
Ребята, ребята,
Какую мы глупость спороли,
Любимые женщины
к новым надеждам ушли
сменили фамилии –
словно сменили пароли
чтоб мы их однажды
по старым следам не нашли.
Вот солнце – за тучу –
и на землю падает стужа,
вот дикие кряжи –
за спины уходит луна
и женщина тоже
однажды выходит за мужа
все та же она,
совершенно другая она.
Все те же движенья
и все ж чужие движения
Чужое сиянье в привычном сиянии глаз –
фамилия мужа – как вето,
как знак отчужденья
навек отделила
от прошлого их
и от нас.
И новые травы
былые посевы заглушат,
тропинки заглохнут –
бег времени неумолим,
и все же не скоро
померкнем мы в трепетных душах
и все же не скоро
мы в юных сердцах отболим.
И чтобы однажды
мы глупости вдруг не спороли
вернув все минувшее
прикосновеньем руки,
меняют пароли девчонки,
меняют пароли,
в сосновые двери
врезают другие замки.
Есть у поэзии
обычай,
Чтоб поклоняться
красоте.
Когда скажу я:
те обичам,
Ответишь ты:
обичам те?
* Те обичам (болг.) – Я тебя люблю.