Дома ее ждет малыш, а челюстно-лицевой хирург Красноярской краевой клинической больницы Софья Кауниетис мчится за тысячи километров, чтобы в международной команде проекта «Дарим улыбку» спасать незнакомых детей.
Недавно она вернулась из такой поездки в Узбекистан. В основном доктора оперировали пациентов с «заячьей губой» и «волчьей пастью». Вопреки распространенному мнению, эти патологии лишь на 20% зависят от генетики. Среди более распространенных причин – банальный перегрев будущей мамы. Например, на отдыхе в жаркой стране.
А еще пациенты Софьи – дети с лицами, искалеченными качелями, выстрелами или падениями с высоты. Такое и бывалого мужчину проймет. А тут молодая женщина, мать, которая все это видит, исправляет, пропускает через себя.
Корреспондент «КП»-Красноярск расспросил ее о том, как удается справляться со стрессом после многочасовых операций. Как в семье относятся к ее дежурствам и готовности бросить все ради чьего-то ребенка? Какой опыт ей дал международный проект? И, конечно, о самых сложных и трогательных случаях из практики, которые она не забудет никогда.
Никто не застрахован
Софья развенчивает главный миф: патологии лица у новорожденных на 4/5 не зависят от генетических причин. Больше влияют внешние условия. Совсем необязательно вредные привычки беременной. Будущей маме достаточно быть в стрессе, подхватить грипп или перегреться в начале беременности.
— В первом триместре идет закладка скелета и внутренних органов. Перегрев в сауне, на пляже или ОРВИ в те дни, когда формировались кости лица ребенка, могут привести к тяжелым патологиям. Новобрачные летят в тропики в медовый месяц, происходит зачатие. Женщина еще не в курсе, а жара уже бьет по эмбриону. Поэтому я «за» планирование беременности, чтобы пройти ее бережно.
Патологии видно уже на первом-втором УЗИ. Будущую маму предупреждают, что ребенок родится с особенностями. Они не смертельные, дети полноценные. Проблема — внешний дефект, который исправим. «Заячью губу» оперируют уже с четырех–шести месяцев, «волчью пасть» — примерно с года.
Если родители не тянут и встают в очередь на бесплатную операцию после рождения ребенка, то к садику кроху избавят от проблемы, которая тянет за собой трудности с дыханием, питанием, речью и вхождением в коллектив из-за «непохожести». Увы, буллинг в таких случаях — не редкость. Можно делать операции и подросткам, и взрослым, только восстанавливаться они будут ощутимо дольше.
Как красноярский врач попал в международную команду
Год назад в краевую больницу приехал прославленный челюстно-лицевой хирург и меценат Хасан Баиев со своей благотворительной акцией «Дарим улыбку». Он известен тем, что много лет бесплатно оперирует детей с расщелинами губы и неба по всему миру вместе с лучшими врачами из разных стран. В Красноярске они успели помочь 50 детям.
Именно Софья потом долечивала пациентов и снимала швы. Результат поразил именитого гостя: ноль послеоперационных осложнений. Он пригласил талантливого хирурга в свою международную команду.
Первая командировка красноярского врача — в Среднюю Азию. В апреле в городе Нукус десант специалистов за десять дней осмотрел 300 детей и провел 80 операций. Пять столов, пять бригад, все помогают всем. Сам Баиев и оперирует, и ассистирует. Работа идет нон-стопом до позднего вечера. Хирурги из разных стран тут же на ходу обмениваются опытом, ведь методики везде разные и даже «почерк» у каждого уникальный. По нему можно определить, кто оперировал пациента.
Кстати, у нас в России один случай «заячьей губы» и «волчьей пасти» на 800-1000 родов, а в том же Узбекистане — один на пятьсот. Причина не только в высокой рождаемости, но и в жарком климате.
Врач из Сибири воочию увидела и болезнь других широт — лейшманиоз. Зараженные насекомые кусают людей и «подсаживают» им паразитов, результат — глубокие язвы, а потом — чудовищные рубцы, если не удалить — могут остаться на всю жизнь. С обезображенными лицами к приехавшим к хирургам часто обращались девушки-подростки, удалось помочь и им. Приятно удивило, что в Средней Азии врачам доверяют безоговорочно и относятся к ним с большим уважением. То, чего нам сегодня не хватает.
«Добро вернется моему ребенку»: философия матери-хирурга
Самой большой тревогой перед поездкой для мамы-врача было расстаться с сыном Гербертом на десять дней, ему всего два с половиной года.
— Но я точно знаю: поступаю правильно. Добро должно сначала уйти от тебя к незнакомым людям — тогда оно вернется моему ребенку, моей семье. У меня в жизни это работает, хоть божьим воздаянием это называй, хоть эффектом бумеранга. Мы с коллегами помогли в командировке многим детям. Уверена, что и нашим кто-нибудь обязательно поможет в нужный момент.
Еще одно убеждение Софьи — тоже часть воспитания и внутреннего стержня, оно объясняет мотивы ее поступков:
— Не может быть «моих-чужих» детей. Они наши. Общие. Будущее, которое останется после нас. Неважно, где они живут: в Сибири, Каракалпакстане или на Кавказе. Можешь помочь им — помоги.
Случаи, от которых становится не по себе
Операции не стали для Софьи «потоком» даже после того, как их количество перевалило за пятьсот. Она помнит каждого пациента. Если не имя, то всплывает история. Ведь хирург — не оперирующая машина, а живой человек. Каждый случай пропускает через себя. Многие семьи потом звонят и пишут: советуются, делятся успехами повзрослевших детей.
Глубже всего врачу врезаются в память дети без родителей или ненужные им.
— В них такая боль, что хочется их отогреть. Радуешься, когда удается помочь им изменить жизнь. Недавно прооперировала женщину. Ей 33 года, выросла в детдоме. Сейчас входит в социум, устроилась на работу. Ей мешала патология, которую вовремя не диагностировали, не лечили. Исправляла расщелину неба по новой методике, которую переняла от коллег по международному проекту.
Сложные случаи у Софьи до сих пор перед глазами. Вот на операционном столе роженица с гнойным воспалением на лице. Ее жизнь висит на волоске. Неродившегося ребенка — тоже. Угроза интоксикации. Счет идет на минуты.
— Я с коллегами оперировала лицо, а другая бригада в это время экстренно делала кесарево сечение — все под одним наркозом. Маму и дочку удалось спасти. Все у них хорошо. Девочке уже четыре года.
Нередко дети поступают с такими травмами, что выжить — уже чудо. Как-то случилось несчастье в семье староверов. В руках мальчика по недосмотру оказалось заряженное ружье, случайно выстрелил сестре-дошкольнице в лицо, снес половину. Собирать его пришлось по кусочкам. Несколько лет многоэтапной реабилитации. К 16 годам у пациентки почти не осталось следов жутких повреждений.
Постоянно привозят ребятишек после падений с самокатов и ударов качелями. Один случай не забыть: девочке-подростку выбило качелями передние зубы. Психологическая боль остаться без улыбки была сильнее физической. Софья сделала реплантацию. Зубы прижились, все и сразу.
Сбывшиеся мечты ребенка из династии медиков
Почему Софья стала врачом? Ответ — в ее биографии:
— Моя семья на 90% в медицине, выросла в этой среде. Бабушка — педиатр, родители — стоматологи. По маминой линии — другая династия: сотрудники НКВД и КГБ. Белый халат оказался мне ближе, но я чувствую поддержку всего рода. Люблю перебирать старинные семейные фотокарточки и документы и черпаю в этом силы.
Она говорит, что «считывать» психотип человека и сразу понимать, как с ним работать — это у нее от предков.
Муж Софьи — известный челюстно-лицевой хирург Андрей Симонов. Они работают вместе. Помимо общей профессии совпало, как пазл, и другое: мировоззрение, книги, фильмы, хобби... Обычно такие совпадения называют словом «судьба».
— Не поверите, я с детства хотела выйти замуж за хирурга и сама мечтала быть хирургом, —откровенничает. — И обе заветные мечты сбылись!
В такой семье не нужно отчитываться, что делает муж или жена на смене, почему операция затянулась и даже дома не забыть о пациентах. Ребенок супругов растет под их разговоры о работе. Они его обожают. Воспитывают как маленького взрослого, без сюсюканья:
— Мы с мужем честно говорим Герберту: нас часто нет дома, потому что много работаем. Помогаем людям и зарабатываем ему на игрушки. Пока его безумно тянет к спорту. Плавает отлично, есть шанс пройти в школу олимпийского резерва. Может, пойдет в военные, как предки, — тоже буду только «за». Осознанно выберет медицину — примем. А вот фотомоделью или менеджером — нет. Он может принести стране больше пользы в другой профессии.
Экстремальные увлечения против стресса
Как врачи сбрасывают стресс после операций, когда отвечают за жизнь и смотрят в лицо чужой боли? Вы замечали, что у многих из них экстремальные хобби вроде прыжков с парашютом? Героиня статьи — не исключение.
— Мы с мужем любим Сибирь с ее суровой природой. Гоняем на снегоходах по тайге, рыбачим. Зимняя рыбалка — моя любовь. Даже в середине беременности упросила супруга: «Вези рыбачить!»
Тайга, Енисей и залив Шумиха — ее места силы. С мая по октябрь Софья занимается с тренерами в школе плавания на открытой воде, участвует в профессиональных заплывах. Среди других ее увлечений — сапы и снорклинг.
— Вода — мое все, она помогает «перезагрузиться». Движение — жизнь. Все, что останавливается, умирает.
Есть ли у нее женские увлечения?
— Вязать? Не моя история! Интереснее шлифмашиной «пройти» полы в бане или покрасить стены. Готовить люблю, но не борщи, а мясо на гриле.
А если станет скучно на пенсии и придется осваивать другую профессию?
— Только водитель. Ощущаю зависимость от руля, техника — словно мое продолжение. Автомобиль, лодка, снегоход — неважно. Спокойно езжу на «Ниве» на «механике». Вызываю такси до аэропорта — и не могу смириться, что не я веду машину. Получила права в 18 лет, и с тех пор было мало дней, чтобы не водила.
Читайте также:
Комсомолка на MAXималках - читайте наши новости раньше других в канале @truekpru