Артём бросил сумку в прихожей, прошёл в ванную. Открыл кран. Вода потекла ровной, холодной струёй. Он поднял глаза. Остановился. На белой керамической поверхности, ближе к сливу, тянулась синеватая, склизкая плёнка. Не мыльный налёт. Не известковый след. Она держалась упруго, переливалась под светодиодной лампой, как масляный блик на луже. Не растекалась. Жила. Артём смотрел на неё. В голове всплыли цифры из отчёта трёхдневной давности. Голос в наушнике, гул центрифуги, запах дезинфицирующих средств. «Смывы. Органическая нагрузка росла. pH сдвинут в щелочную сторону. Остаточный хлор ниже порога эффективности. В микроскопии — структуры, сплетённые экзополимерной матрицей. Архейные микроколонии, опутанные белковыми нитями. Не патоген. Не загрязнение. Экосистема». — Артём? Ты уже дома? — голос Вики из кухни. — Да. Иди сюда. Она вошла, вытирая руки полотенцем. Увидела раковину. Нахмурилась. Преподавательская привычка взяла верх: взгляд скользнул по краю, оценил угол, текстуру, цвет. — Опят