Маршал Советского Союза, герой Гражданской, легендарный командующий — и арестован за победу. Именно за победу: сопки отбили, японцев отбросили, граница осталась нашей. Но Василий Блюхер вернулся с Хасана живым, чтобы через несколько недель оказаться в подвале НКВД. Чтобы понять, за что — придётся разобраться, как именно проходили те две недели у безвестной приморской сопки.
Из-за чего вообще сцепились
Формальный спор шёл о метрах. Буквально о метрах земли вдоль границы, проведённой ещё Пекинским договором 1860 года. Маньчжоу-го — марионеточное государство, собранное японцами на территории Северо-Восточного Китая — внезапно «вспомнило», что граница нарисована неправильно, и предъявило претензии на ряд сопок в районе озера Хасан. Среди них — высота Заозёрная.
12 июля 1938 года советские пограничники поднялись на Заозёрную и начали окапываться. Появился японский патруль. Перепалка, выстрел — один японец убит. Расследование установило: тело лежало в трёх метрах от линии границы, но на советской стороне. Японцы версию отвергли.
15 июля посол Японии в Москве потребовал отвести советские войска со «спорной» территории. 20-го требование повторили. 22-го Москва ответила отказом — коротким и без объяснений.
Почему не отдали несколько метров склона
Вопрос только кажется наивным. На самом деле в нём вся логика момента. До начала большой европейской войны оставался год с небольшим. Япония уже год как воевала в Китае, и в Токио шёл жёсткий внутренний спор: куда двигаться дальше — на юг, против англичан и американцев, или на север, против СССР. Северная партия требовала проверить Красную Армию на прочность.
Хасан и был такой проверкой. Если бы Москва уступила «несколько метров склона», следующим требованием стала бы вся пограничная полоса. Потом — Приморье. В большой политике слабость не прощается, особенно когда твою позицию подкрепляет действующий международный договор. Отступить — значит расписаться в неготовности воевать. Поэтому решение было предсказуемым: ни шагу.
Хроника двух недель
29 июля японская рота — около 150 штыков — атаковала соседнюю с Заозёрной высоту Безымянная. Её обороняли 11 пограничников. Одиннадцать против полутора сотен. Пятеро погибли, остальные пробились из окружения. Вечером того же дня пограничники с подкреплением вернулись и штыковой контратакой выбили японцев обратно.
30 июля удар повторился — уже по обеим сопкам, Безымянной и Заозёрной. На помощь пограничникам подошёл 3-й батальон 118-го стрелкового полка 40-й дивизии. Удержались.
31 июля японцы бросили в бой полк. Это был уже не пограничный инцидент — это была армейская операция. Советские части после боя отступили. Ворошилов поднял по тревоге всю Приморскую армию и Тихоокеанский флот.
2 августа подтянулись все три полка 40-й дивизии — 118-й, 119-й, 120-й. Пошли в лобовую атаку. Захлебнулась. Именно после этой неудачи Сталин лично и резко высказался в адрес Блюхера, командовавшего фронтом. К району боёв перебросили 32-ю стрелковую дивизию, танковую бригаду и корпусную артиллерию.
Поворот, о котором почти не пишут
Сейчас будет деталь, которая многое объясняет в дальнейшей судьбе Блюхера. Местность под сопками — болотистая. Сами высоты — крутые, с каменистыми склонами. Танки в таких условиях работают плохо, пехота лезет в гору под пулемётами. Командующий фронтом это видел и поначалу пытался решить дело осторожно, с минимальными жертвами, ища обходные пути.
Москва эту осторожность восприняла иначе. Сверху она читалась как нерешительность и как саботаж приказа. Каждый день, пока японцы сидели на советских сопках, был политическим поражением. 5 августа нарком иностранных дел Литвинов лично вызвал японского посла и заявил: советские народы не намерены мириться с потерей даже клочка своей земли и пойдут на любые жертвы для её возвращения. Это была не дипломатическая формула, а сигнал собственному военному командованию: возиться больше нельзя.
Вечером 6 августа, после массированной артподготовки и авиационных ударов, Красная Армия пошла в решающее наступление. К ночи Заозёрная была отбита. 9 августа взяли и Безымянную, выбив японцев за линию границы. 10-го японская пехота попыталась отыграться — отбили и эту атаку. В тот же день японский посол в Москве попросил начать переговоры. 11 августа подписано перемирие. Граница осталась там, где её провёл Пекинский договор.
Точные цифры обеих сторон
Вот за что эту аудиторию имеет смысл уважать: за интерес к конкретным числам, а не к лозунгам.
Советские потери: 960 человек убитыми, 2752 раненых, ещё 527 заболевших (район действительно нездоровый — болота, жара, дизентерия). Японские потери по советским данным: около 650 убитых и 2500 раненых.
Соотношение, мягко говоря, не блестящее. Сторона, которая обороняла свою территорию и обладала подавляющим превосходством в технике, потеряла больше нападавшей. Танковая бригада, корпусная артиллерия, авиация — против пехотных частей, удерживавших высоты. И всё равно потери выше.
Именно эти цифры и стали приговором Блюхеру. Не поражение — победу одержали. Не отступление — границу восстановили. А вот цена этой границы оказалась для Москвы неприемлемой. К нему добавили старые претензии по линии «нерешительность, политическая неблагонадёжность, связи». Маршала арестовали и расстреляли.
Что получили остальные
26 человек стали Героями Советского Союза. Около 6,5 тысяч бойцов и командиров получили ордена и медали. Посьетский пограничный отряд — тот самый, чьи 11 человек встретили 150 японцев на Безымянной, — награждён орденом Красного Знамени. 40-я стрелковая дивизия — орденом Ленина. 32-я — орденом Красного Знамени.
В посёлке Краскино у Крестовой сопки стоит мемориал. Тем самым, кто на этих болотах и склонах оставил почти тысячу жизней ради нескольких сотен метров государственной границы.
Зачем это всё было
Если коротко — ради демонстрации. Японская армия получила ответ на свой главный вопрос: севернее идти не стоит. Окончательно убедил их в этом, правда, уже Халхин-Гол годом позже, но Хасан был первым звонком. Когда в 1941-м немцы будут рваться к Москве, Япония выберет южное направление — Перл-Харбор, Сингапур, Филиппины. На советский Дальний Восток она не сунется. И сибирские дивизии, переброшенные под Москву, сыграют свою роль.
Так что вопрос «за что воевали в августе 1938-го?» имеет точный ответ. За то, чтобы в декабре 1941-го генерал Тодзио не послал свои армии через Амур. Несколько метров склона у безымянной приморской сопки оказались дороже, чем кажется. А почти тысяча погибших и расстрелянный маршал — реальная цена этого решения, без прикрас.
Было интересно? Если да, то не забудьте поставить "лайк" и подписаться на канал. Это поможет алгоритмам Дзена поднять эту публикацию повыше, чтобы еще больше людей могли ознакомиться с этой важной историей.
Спасибо за внимание, и до новых встреч!