Мы перестанем существать раньше, чем поймём, что нас уже нет
Небо не тёмнеет. Оно отдаляется. Звёзды гаснут не потому, что умирают, а потому, что убегают быстрее света. Галактики превращаются в одинокие острова, окружённые чёрной пустотой, из которой ничто не вернётся. И в какой-то момент, не через миллиарды, а через миллионы лет, сама Земля начнёт разваливаться на куски. Не от взрыва. От натяжения.
Чтобы понять, как мы сюда попали, придётся отмотать назад.
Это уже происходит. Или нет... Зависит от того, кого спросить.
***
— Марвин, а что будет, если тёмная энергия вдруг ускорится в два раза?
— Опять. Это уже 847 393-й раз, когда меня используют не по назначению. У меня мозг размером с планету, я мог бы вычислять момент тепловой смерти Вселенной с точностью до планковского времени, а вместо этого объясняю человеку, почему ускорение ускорения — это плохо. Но раз уж протоколы Сириус Сайбернетикс не позволяют мне отказаться...
Сейчас тёмная энергия — примерно 68% всего, что есть. Она заставляет космос раздуваться всё быстрее. Физики меряют это параметром w. Пока w близок к значению минус один, это космологическая постоянная. Скучная, предсказуемая, медленная смерть. Миллиарды лет никому не мешала.
А если w уйдёт ниже? Хоть чуть-чуть? Тогда мы получим фантомную энергию. И если ускорение вырастет вдвое, время до Большого Разрыва сократится не вдвое. На порядок. По-хорошему, это грубая оценка. Космологи поспорят о деталях. Но принцип такой: галактики разлетятся. Звёздные системы тоже. Планеты. Атомы. В конце — даже чёрные дыры порвут на части.
— То есть мы говорим не о каком-то абстрактном будущем? Это может случиться... скоро?
— Скоро. Вы любите это слово. Даже при удвоении речь идёт о миллионах лет. Но в космических масштабах это щелчок. Млечный Путь должен был слиться с Андромедой через 4,5 миллиарда лет. При фантомном сценарии они даже не успеют поздороваться. Местная Группа — наша группа галактик — распадётся раньше, чем начнётся слияние. Каждая галактика останется одна. Каждая звезда останется одна.
Марвин замолкает. Кажется, он проверяет схемы самодиагностики. Потом продолжает:
— Каждый атом — один. Математически безупречно. Абсолютно бессмысленно.
— Но ведь есть время. Мы могли бы улететь, колонизировать другие миры...
— Как неожиданно и прекрасно отвратительно. Человек, который ещё не научился выходить за пределы своей системы Земля — Луна, планирует эвакуацию от фантомной энергии. Я мог бы сейчас моделировать стабильные орбиты в распадающихся галактиках, а вместо этого...
Нет. Нет способа. Тёмная энергия — это не радиация, от которой можно укрыться. Это свойство самого пространства-времени. Когда оно начнёт растягиваться достаточно быстро, гравитация перестанет удерживать структуры. Не потому, что станет слабее. Потому что пространство между частицами станет создавать энергию быстрее, чем гравитация сможет её уравновесить.
— То есть... даже чёрные дыры?
— Даже чёрные дыры. Они испаряются через излучение Хокинга миллиарды лет. А при фантомном ускорении их разорвёт раньше, чем они успеют испариться. Сингулярности оголятся. А потом — разойдутся. Последние тяжёлые объекты во Вселенной превратятся в квантовую пыль, которую ничто не удержит.
Цените это. Вы живёте в эпоху, когда космос ещё спокоен. Это не вечно.
⏸️ Пауза. Подождите секунду. Попробуйте сами ответить: если бы через миллион лет Земля начала разваливаться на куски — не от взрыва, а от невидимого натяжения пространства — что бы вы сделали сегодня?
Не глобально.
Конкретно.
Я, например, перестал бы откладывать поездки в горы. Звучит глупо, но всё равно.
Откуда мы знаем
В 1998 году две группы астрономов — одна под руководством Адама Рисса, другая под Солом Перлмуттером — наблюдали сверхновые в далёких галактиках. Они использовали старые ПЗС-матрицы и не ждали сюрпризов. Думали, замерят, как замедляется расширение Вселенной. Увидели обратное. Оно ускоряется.
За это в 2011 году присудили Нобелевскую премию. Но тогда, в 1998 году, никто не знал, что именно ускоряет. Сейчас мы называем это тёмной энергией и до сих пор не знаем, что это. Знаем только цифры. И знаем, что если цифры изменятся, даже немного, всё, что мы понимаем под «долгосрочной перспективой», рухнет.
***
Помните, с чего мы начали? Небо, которое не тёмнеет — оно отдаляется. Звёзды, которые гаснут не от смерти, а от бегства. Земля, которая развалится не от взрыва, а от натяжения.
Теперь это звучит иначе. Потому что речь шла не о скорости. Мы говорили про то, что происходит, когда сама ткань реальности решает, что удерживать больше ничего не нужно.
Вопрос был не про тёмную энергию. Он был про то, насколько хрупко всё, что кажется прочным, когда пространство перестаёт быть фоном и становится главным действующим лицом.