Теперь в это уже не верится, но было же, было такое время, когда все мы, - поголовно все! – были миллионерами. Это же представить себе теперь сложно среднюю зарплату той поры – под полмиллиона! А чтобы удобнее было вести счет таким крупным суммам, одним прекрасным майским днем была введена в оборот купюра в 100 000 рублей. Вот только вспоминают те времена с ностальгией и нежностью отчего-то не все.
Стотысячная, выпущенная в оборот 30 мая 1995 года, по дизайну в основном соответствовала нынешней сотне. Появление новой, самой крупной на ту пору купюры, знаменовало очередной виток гиперинфляции, в условиях которой страна прожила все 1990-е, с трудом вытягивая уровень жизни населения на сантиметр выше плинтуса. А то и окончательно роняя его в яму, как зимой 1991-92 года, в ходе приснопамятных гайдаровских реформ. Можно сказать, что это не просто купюра, а, своего рода символ эпохи. Впрочем, не самый крупный: пару лет спустя в обороте появились 500 000 рублей одной бумажкой.
Как жилось простым советским миллионерам в то время? Прямо скажем, непросто. Любители романтизировать девяностые, могут сколько угодно рассказывать о свободе предпринимательства и слова, но не сумеют поспорить с одним: время это было не просто бедное, а откровенно нищее. Не для всех, конечно. Только для 99,9% населения, не занятых «первоначальным накоплением капитала» и раздербаниванием отечественной промышленности.
Впрочем, одно можно сказать твердо: средняя зарплата росла. Постоянно, с каждым месяцем. В мае – 430 000 рублей, в сентябре – 564 500, к новому году – 710 000. Печатный станок работал исправно, увеличивая денежную массу не по дням, а по часам. Обеспечить ее было нечем, так что в результате страна существовала в той же парадигме, что и Веймарская республика 1920-х: получив зарплату нужно было как можно скорей ее отоварить, пока цены не прыгнули вверх в очередной раз.
Что же можно было купить в мае 1995-го, разменяв новенькую, хрустящую «сотку»? Давайте попробуем понять это на примере цен на продовольственные товары: так будет легче сравнивать с нынешними реалиями.
Буханка черного хлеба стоила 1600, батон – 1330, молоко обходилось по 2600 за литр, кефир – чуть дешевле, 2400. Мясо было дорогим удовольствием – 12 000 – 16 000 за кило. Импортные куриные окорочка – легендарные «ножки Буша» были более бюджетным выходом из положения, продаваясь по 7 500. Яйца стоили по 3220 за десяток, причем экономнее было есть их вареными, а не в виде яичницы: жарить было дороговато. О сливочном масле при цене 18 000 за килограмм стоило думать, как о деликатесном продукте, обходясь по возможности растительным, которое продавалось в среднем вдвое дешевле. Любителям сыра, желающим благополучно дожить до зарплаты, нужно было поумерить свои аппетиты: средняя цена в 14 000 за кило «Пошехонского» откровенно не радовала. Вареная колбаса обходилась в 10 000 за кило, сардельки и сосиски – 10 000 – 12 000. Впрочем, всегда можно было посидеть на картошке, не так ли? Всего 1500 за килограмм! Сложнее всего было, пожалуй, курильщикам. Пачка «Мальборо» или «Кэмел» стоила 7 000 – 8 000 рублей, сигареты попроще – «Бонд» или «Честерфилд» - 3 500 и 4000 соответственно.
В общем-то, имея 100 000 в кармане можно было вполне неплохо прожить неделю, даже учитывая расходы на транспорт. Одна беда: в этом случае практически все деньги уходили на еду. У средней петербургской семьи траты на питание занимали порядка 80% семейного бюджета. Чтобы одеться-обуться, позволить себе покупку каких-то бытовых мелочей, подарков ребенку, приходилось серьезно «поджимать» эту статью расходов, в буквальном смысле слова экономя на собственном брюхе. И общая ситуация была близка к сюжету старой ШКИДовской песенки – «Забегаю я в буфет, ни копейки денег нет. Разменяйте десять миллионов!»
Только через три года в процессе деноминации стотысячная купюра порастеряла свои лишние нули, превратившись в обычную, всем знакомую «сотку». И миллионы исчезли из наших кошельков. А там постепенно и эпоха «либерализации цен» сошла на нет, и в экономику постепенно стала возвращаться стабильность. Реалии четвертьвековой давности изгладились из памяти россиян. Но почему-то снова становиться миллионерами никто не хочет.