В небольшой двушке на окраине спального района царил тот самый вечерний полумрак, когда солнце уже село, а лампу включать еще не хочется.
Лика сидела на кухне, поджав под себя ноги, и пила остывший зеленый чай. На столе перед ней лежал открытый ноутбук — она верстала очередной номер корпоративного журнала для строительной компании, сроки по которому горели синим пламенем.
Зазвонил телефон. На экране высветилось: «Свекровь, Валентина Петровна». Лика вздохнула.
Она любила мужа, Сергея, очень сильно. Но его мать и сестра, тридцатипятилетняя Инга, были тем самым «приданым», к которому невозможно привыкнуть.
— Алло, Валентина Петровна, добрый вечер, — как можно более нейтральным тоном произнесла Лика.
— Лика, здравствуй, — голос свекрови был вкрадчивым. — Ты чем занимаешься?
— Работаю, — коротко ответила Лика. — Сроки, сами знаете.
— Ну, работа — это дело наживное, — отрезала Валентина Петровна. — А у нас тут чрезвычайное происшествие. Инге срочно нужно на примерку платья. Завтра же пятница, через две недели у нее юбилей корпоратива, а фасон, который она заказала, оказался… ну, в общем, портниха сказала, надо срочно переделывать выточки. А ребенка с кем оставить? Максим на сутках.
Инга, золовка, была матерью двухлетнего Елисея — мальчика с характером маленького урагана.
Он не спал ночами, требовал мультики и имел привычку размазывать пюре по обоям.
Лика относилась к племяннику с ровной симпатией, как и положено относиться к чужому ребенку, которого видишь раз в две недели.
— Валентина Петровна, я очень сочувствую, — Лика попыталась говорить мягко, но твердо. — Но я сегодня до одиннадцати ночи буду корректуру править. У меня контракт, неустойка. Плюс у меня самой нет детей, я не очень представляю, как справляться, если Елисей вдруг…
— Ну что значит — не представляешь? Женщина всегда поймет, что с ребенком делать, — перебила свекровь. — Это же не на сутки, на три часа максимум. Инга подбросит его, он как раз поспит. Ты только присмотришь.
Лика зажмурилась. Она знала эту тактику. «Присмотришь» у Валентины Петровны всегда означало «полный спектр услуг: покормить, переодеть, развлечь, уложить, а если покакает — отмыть». И главное — никогда не было слова «спасибо».
— Извините, но нет, — сказала Лика. — Не могу сегодня. Давайте в выходные? В субботу я освобожусь после двенадцати.
На том конце провода повисла тяжелая, звенящая тишина. Лика буквально кожей чувствовала, как свекровь переваривает отказ.
Валентина Петровна не привыкла к слову «нет». Бывшая учительница младших классов, она всю жизнь строила свою семью: она — главная, все остальные — исполнители.
И Лика, которая пришла в их семью пять лет назад, все еще считалась «новичком», чья обязанность — угождать.
— Выходные не подходят, — холодно отчеканила Валентина Петровна. — У Инги примерка завтра, в пять вечера. И вообще, Лика, странно ты себя ведешь. Мы же семья. А семья — это плечо. Ты же знаешь, как я Сергея одна растила, как Инга помогала…
Манипуляция зашла по классической схеме. Лика почувствовала, как в груди разгорается глухое раздражение.
Ей безумно захотелось сказать: «Валентина Петровна, вы растили Сергея сорок лет назад в другом городе при другой экономической ситуации, а сейчас мне нужно заплатить за ипотеку, и завтрашний проект — это пятнадцать тысяч рублей премии, которые я потеряю». Но она не стала говорить, потому что это бесполезно.
— Валентина Петровна, у меня работа. Срочная. Я не няня. У меня нет квалификации. И я устала после двух бессонных ночей верстки. Простите.
— Ну что же, — голос свекрови стал ледяным. — Тогда мы сами как-нибудь. А ты работай, работай. Деньги — они и правда важнее родственных чувств.
Она бросила трубку. Лика с минуту смотрела на угасший экран телефона, потом отложила его и закрыла лицо руками.
Ей было не страшно, а гадко. Через десять минут пришло сообщение от Инги: «Лика, ну зачем ты так? Я всегда думала, что мы подруги. Мама в слезах. Не ожидала от тебя такого эгоизма. Елисей же твой племянник. Если бы у тебя был ребенок, я бы для него все бросила. Думай».
Лика прочитала сообщение три раза, нажала кнопку блокировки экрана и решила не отвечать.
Вечером пришел с работы Сергей. Он работал инженером-проектировщиком, Лика встретила его в прихожей, поцеловала в щеку.
— Чего лицо кислое? — спросил он, снимая ботинки.
— Звонила твоя мама, — осторожно сказала Лика. — Просила посидеть с Елисеем завтра вечером. Я отказалась.
Сергей замер с одним ботинком в руке.
— И… как она? — спросил он, избегая ее взгляда.
— Обиделась. Инга прислала сообщение про эгоизм.
Сергей вздохнул, прошел на кухню и упал на табурет. Каждый раз, когда Лика отказывала свекрови, он начинал метаться.
— Лик, может, ну ее, эту работу? — тихо спросил муж, не глядя на нее. — Ну посидишь три часа. Что тебе стоит?
Лика смотрела на мужа — на его мягкий подбородок, на родинку над бровью и на его вечную попытку сгладить углы.
— Сережа, — медленно произнесла она, садясь напротив. — Мне стоит пятнадцать тысяч рублей. Пятнадцать тысяч, на которые мы планировали купить новые шины для машины. Я вчера и позавчера не спала, гоняла макеты. И сейчас я должна бросить все, потому что у Инги внезапно возникла проблема с выточками на платье, которое ей, кстати, на работе никто не увидит, потому что она сидит в отделе закупок и всю неделю в джинсах ходит?
— Ну не в выточках дело… — начал Сергей.
— А в чем? — перебила Лика, чувствуя, как закипает. — В чем, Сережа? В том, что они не позвонили за три дня, не спросили, свободна ли я? В том, что мои дела для них всегда — ерунда? Я устала быть бесплатной прислугой в этой семье.
— Ты не прислуга, — тихо сказал Сергей.
— А кто? — Лика встала. — Кто, Сережа? Когда Инга попросила помочь с переездом, я приехала в шесть утра и таскала коробки с книгами на восьмой этаж, потому что лифт сломался. Когда у твоей мамы был ковид, я ездила в аптеку через весь город, потому что вы с Ингой побоялись заразиться. А когда я попросила Ингу посидеть с моей кошкой, пока мы в отпуске — она сказала, что у Елисея аллергия, хотя аллергии нет, она просто не любит кошек. Ты помнишь это?
Сергей промолчал. Он помнил, и ему было стыдно.
— Завтра я работаю, — твердо сказала Лика. — И если ты хочешь им помочь — посиди с ребенком сам. Ты его дядя. У тебя сегодня тоже дел нет, ты смотришь футбол.
Сергей дернулся, как от удара.
— Я не умею с детьми. Он меня не слушается. И потом, у меня мужская работа, я устаю.
— А моя работа — женская? — глаза Лики сузились. — Ты серьезно сейчас?
— Ладно, — сдался Сергей. — Я позвоню маме, скажу, что мы оба не можем. Только не ругайся.
Он ушел в спальню звонить. Лика осталась на кухне и через закрытую дверь слышала обрывки фраз: «Да, мам… я понимаю… она правда занята… нет, не специально… ну что ты плачешь?.. да не бросает она трубку, просто связь плохая…».
Через пятнадцать минут Сергей вышел красный, как рак.
— В общем, — сказал он глухо. — Завтра приедет твоя мама из области. Моя позвонила ей, та согласилась.
Лика замерла. Ее мать, Галина Ивановна, жила за двести километров, работала фельдшером на скорой, у нее завтра была ночная смена, и свекровь, не спросив Лику, просто взяла и дернула пожилого человека за двести километров, чтобы тот сидел с чужим внуком.
— Что? — тихо спросила Лика. — Моя мама должна бросить свою смену, сесть на электричку, проехать три часа, чтобы Инга могла пойти на примерку платья?
— Я то сделаю, — пробормотал Сергей.
— Твоя мама не имеет права распоряжаться моей мамой! — Лика уже не кричала, она шипела. — Это уже наглость!
Она схватила телефон, вышла на балкон и набрала матери. Галина Ивановна ответила не сразу, её голос был усталым.
— Мам, ты с ума сошла? — без предисловий начала Лика. — У тебя смена завтра, зачем ты согласилась?
— Лика, дочка, — мягко сказала мать. — Валентина позвонила, сказала, что у вас чрезвычайная ситуация, что Сергей в депрессии, что ты срываешься на всех, что ребенку не с кем остаться. Я подумала, раз уж так плохо… я отпрошусь у заведующей.
— Мама, никакой чрезвычайной ситуации нет! — закричала Лика в трубку. — У Инги примерка платья! Просто примерка! А твоя заведующая тебя уволит, если ты опять отпросишься, ты же сама говорила, что у вас сокращение!
Галина Ивановна помолчала.
— Ах, платье… — протянула она. — Ну, Валентина драматизирует, как всегда. Ладно, я перезвоню ей, откажусь. Только ты, дочка, с ними аккуратнее. Обидчивые они.
— Плевать, — выдохнула Лика. — Пусть обижаются.
На следующий день Лика с утра ушла с головой в работу. Она работала как проклятая, сдала макет в шесть вечера, получила подтверждение от заказчика и выдохнула. Домой вернулась к восьми.
В прихожей пахло жареным луком и обидой. Сергей сидел в гостиной перед телевизором, но не смотрел, а тупо пялился в черный экран. Рядом на столе лежала открытая коробка с тортом — наполовину съеденная.
— Что случилось? — спросила Лика, хотя уже знала.
— Были, — кратко сказал Сергей. — Приезжали обе. Инга с Елисеем. И мама.
— У нас был уговор, что ты никого не пускаешь, пока меня нет, — напомнила Лика.
— А что мне было делать? — устало ответил Сергей.
Лика закрыла глаза. Это было хуже, чем она думала. Свекровь с золовкой не просто обиделись. Они провели «воспитательную работу» в ее отсутствие.
— И что они сказали? — спросила Лика, садясь в кресло.
Сергей помялся, но выложил все. С каждым его словом Лика чувствовала, как внутри неё нарастает раздражение.
— Инга сказала, что в нашей семье все всегда помогали друг другу, а ты пришла и разрушила традиции.
— Интересно, — кивнула Лика. — Дальше.
— Мама… мама сказала, что ты не уважаешь старших, что у тебя «синдром отличницы, который перерос в синдром начальницы». И что если ты не научишься жертвовать собой ради семьи, то брак у нас долго не продержится. Потому что мужчине нужно, чтобы жена была мягкой и заботливой, а не пилила его по пустякам.
— Ай, какая глубокая мысль, — сухо сказала Лика. — А сам ты что сказал?
Сергей покраснел до корней волос.
— Я сказал, что ты хорошая, просто устала. Но они не слушали и обсуждали, что ты «чужая», и что им «не повезло с родственницей». Потом Елисей разлил компот на твой новый ноутбук. Но он закрытый был, футляр спас. А потом мама ушла на кухню, пожарила котлеты и сказала: «Муж должен быть сыт, а то жена вечно занята своей работой».
Лика встала. Подошла к ноутбуку — на футляре действительно было виноградное пятно. Открыла — экран цел.
— Сережа, — сказала она очень спокойно. — Твои мать и сестра считают, что имеют право распоряжаться моим временем, моим домом, моей мамой и моими чувствами. А ты им это позволяешь.
— А что я должен сделать? Ты же сама знаешь, что там бесполезно разговаривать... — Сергей побледнел.
Лика немного помолчала, а потом холодным тоном произнесла:
— Больше я не хочу их видеть в нашем доме, а также слышать что-то. Понятно?
Сергей поджал губы и, помедлив с ответом, процедил:
— Хорошо.
После этого разговора Лика не видела ни золовку, ни свекровь. Только от знакомых слышала, что родственники мужа парафинят ее со всех сторон.