Кто дает имена ледникам? Ледник Колка — звучит ли это как имя убийцы?
Почему иногда в привычный ритм жизни незаметно входит крошечная поправка курса, но она в итоге приводит ровно в ту финальную точку, которая — одна из миллиона — становится отправным пунктом неизбежной трагедии?
Какие только мысли не лезут в голову, когда петляешь по горному серпантину. Кавказские горы не самые высокие в мире, и все-таки путь из одной точки в другую долгий, осторожный, медленный. Есть время подумать.
Сергей Бодров должен был приехать на место съемок нового фильма в Северной Осетии на месяц раньше. Задержался — у него родился маленький сын. Приехал в сентябре.
Благословенное время в горах: дни еще солнечные, воздух кристально чист и свеж. Дождей нет, до снега еще далеко. К нему Алексей Балабанов еще должен был приехать, они дружили. Не смог почему-то.
В моем детстве, когда произошла эта трагедия, в памяти отложилось, что где-то в горах велись опасные съемки. Там на беду локально сошел сель. Хотя откуда в это время года потоки воды, что несут камни? Вроде бы в ущелье, где была съемочная группа, завалило какой-то тоннель. Зачем только полезли туда, дураки? Лишь бы красивую сцену для кино снять. Не смогли их откопать.
Хотя в новостях каждый день докладывали: ищут, пытаются пробиться, может, найдут еще живых. Через полгода примерно и новости прекратились.
Почему-то так все это мне запомнилось.
На самом деле все было не так.
Бодров, его съемочная группа, в том числе и осетины — сельские жители и приезжие участники съемок, стали жертвами масштабной и внезапной природной катастрофы.
Был в осетинских горах ледник по имени Колка. Сам факт, что не был он безымянным, говорит о том, что за ним пристально наблюдали ученые.
Тщательно фиксировали: в таком-то и таком годах ледник потихоньку сходил. Трещал при сходе страшно, но лед шел относительно медленно, хотя и были жертвы среди местных — скот и пастухи. Поэтому и наблюдали ученые за опасным ледником, делали прогнозы.
Ученые знали: лед копится на вершине горы постепенно. К 2025 году примерно появится новый риск схода. А к 2002 году никто ничего такого не ждал. Тем более в сентябре.
Но где-то на вершине горы поблизости, возможно, проснулся вулкан. Ледник от вулканического тепла подтопило. И он резко скатился с горы, запустив жуткий процесс — потоки воды, грязи, огромные камни неслись со скоростью быстрого авто. Впереди была долина реки. Поток устремился туда.
Он не просто сравнял все живое с землей.
Это была такая силища природы, что быстрый и огромный, как цунами, поток, закрыл собой долину, изменил рельеф местности, завалил ущелье и проложил в горах новую «дорогу», которую потом облагородили и по ней сейчас лежит путь к мемориалу. О разрушительной силе природы напоминают отполированные селем «стены» ущелья. Они до странности гладкие.
Поэтому нет никакого точного места гибели Бодрова, а граффити и мемориальные таблички с именами погибших, как бы вросшие в скалу — это просто одно из мест напрасной работы спасателей.
Та волна грязи, воды и камней снесла и погребла под собой в несколько мгновений все, что было на пути. Погибло около 125 человек — точно до сих пор никто не посчитал. Потому что пострадали еще и местные жители. Взрослые, дети. Всех накрыло плотной массой, как цементом.
Огромная была площадь поражения, где искать тела — непонятно. Нашли-то всего около 20 тел, да и то фрагментами. Остальные так и погребены под этой массой грязи и камней, они стали частью природного рельефа.
Где-то перед ущельем всех просто в момент стерло стихией. Всё. Никто не спасся.
Поэтому и свидетелей нет.
А спасательные работы, которые длились почти два года, были на самом деле поисковыми. С первого дня все понимали, что спасать некого.
И все равно искали. Взрывали эту массу грязи и льда, ничего не находили. Кто-то из вроде-бы-свидетелей в момент схода ледника говорил, что видел свет фар машины где-то в пещере. Может, успели спрятаться, а масса льда и грязи отрезала людей от выхода?
Спасатели знали, что нет. Но — СМИ, огласка, всеобщая народная надежда. Искали.
Это история из тех, что в какой-нибудь «Илиаде» назвали вы волей богов. Две сотни людей оказались в финальной точке. Стоп-кадр. Фигуры расставлены, начинается катастрофа.
Балабанов тогда не прилетел в Осетию, хотя и собирался. Потом говорил: «Я погиб там, с ними.»
Одна из актрис за сутки до трагедии вернулась в Москву — у нее был спектакль. Числилась в списках погибших, пока не разобрались. Несколько местных уехали из села по делам. Тоже спаслись. Поселок Гизель избежал общей участи только потому, что силу потока остановило узкое ущелье перед ним. Поток не дошел до домов.
Любопытно: лед потом растаял быстрее, чем прогнозировали. На месте сошедшего ледника Колка осталась «лысина», она и теперь заполняется. Ученые говорят, что пока не накопилось достаточно льда, чтобы был риск схода. Колка ведет себя тихо.
Неудивительно, что горцы такие фаталисты. Надо вообще обладать определенным мужеством, чтобы жить в месте, где есть вулканы, сейсмоопасность, ливни и риск селей, обвалов, схода льда с вечно снежных вершин.
Неудивительно, что они делают такой вкусный сыр и хлеб — станешь поневоле гедонистом, когда каждый день может стать последним.
Поэтому же они вежливы, от души, нелицемерно. Хочется прожить каждый день красиво, не размениваясь на склоки, хамство и зависть.
Но как бы ни были высоки ставки, как бы ни была опасна жизнь здесь — стоит раз посмотреть на горы, вершины которых окутаны мягкими белыми облаками, увидеть горный ручей, щегла на ветке сухого дерева с омелой, вдохнуть чистый, прозрачный льдистый воздух, — и легко соглашаешься, что день здесь идет за неделю внизу, в городе.
Очень обостряются в горах все чувства. Трава здесь зеленее, кофе — вкуснее, а камни, намоченные дождем, пахнут сложнее и ярче нишевого парфюма.
Здесь остро чувствуешь связь всего со всем. Город мертвых смотрит на современное кладбище — они находятся по разные стороны долины реки. Среди заброшенных зданий (говорят, это тоже последствия схода ледника Колки) стоит новенький ФАП.
Всюду продают «свитера как у Бодрова», вообще здесь бодро, простите за каламбур, идет торговля сувенирами. На серпантине выходят к тебе лошади, любопытные и даже наглые, обступают стадом, тычутся мордами в руку — привыкли к лакомствам и ласке.
Не сошел бы в 2002 году ледник — может, и не начали бы благоустройство здесь. И в то же время с Кармадонским ущельем навсегда связана негативная ассоциация.
Люди едут и едут посмотреть на мемориал, всматриваются в заваленный камнями тоннель, пытаются мысленно выстроить ход событий. А в тоннеле ведь нет никого. Останки погибших, говорят ученые, давно вымыло грунтовыми водами, что идут под плотной массой, оставшейся от того потока. И произошло это где-то за километр отсюда, а то и дальше.
Никто не узнает, что там и как было. Минута — и нет ничего. Мы — муравьишки перед силой природы.
За ледником Колкой продолжают наблюдение. Он не убийца. Это просто большая куча снега и льда, которой дали имя. Ученые любят называть предметы и явления.
В том-то и урок человечеству, что иногда виноватых просто нет. Жизнь — миг, горы — прекрасны. А вечны только стены башен-склепов в древнем некрополе Даргавс.
Но никак не хрупкие судьбы живых.