— Девушка, — позвал он. Не потому что не знал, как её зовут. А потому что произнести новое имя у него просто не поворачивался язык.
Борис Ельцин — человек с характером, который в народе принято называть «взрывным» — оказался бессилен перед одним простым решением своей невесты. Она поменяла имя. Без предупреждения. Без обсуждения. Просто зашла в ЗАГС и вышла оттуда другим человеком.
История этой пары — не про политику и не про власть. Она про то, как имя, которое не нравилось с детства, в какой-то момент просто надоедает.
Анастасия Гирина родилась в многодетной семье на Урале и была старшей из детей. Это значит: с самого раннего возраста она была не просто сестрой, а почти второй мамой. Малыши тянулись к ней, звали её — и спотыкались. «Настя» они ещё могли выговорить, но полное «Анастасия» давалось с трудом. Так и появилась «Ная». Сначала среди своих, потом закрепилось за ней во всей семье.
Она и сама начала так представляться. Наина — и точка.
Но в советских документах всё равно чёрным по белому значилось: Анастасия Иосифовна. И когда после окончания Уральского политехнического института её направили к месту работы, коллеги, естественно, обращались именно так.
Анастасия Иосифовна туда, Анастасия Иосифовна сюда.
Как рассказывала сама Наина Иосифовна в интервью, это действовало ей на нервы всё сильнее с каждым годом. И однажды — просто проходя мимо ЗАГСа — она зашла внутрь и подала заявление. Без долгих раздумий. Спонтанно, как решают сменить причёску.
Борис узнал об этом, когда она показала ему новые документы.
Можно только догадываться, что он сказал. Характер у него был известный. Долгое время он отказывался называть её Наиной и обращался просто: «девушка». Не в шутку — а потому что имя не приживалось на языке.
Они познакомились ещё студентами, в общежитии Уральского политехнического. Жили в соседних комнатах — она с подругами, он с ребятами. Наина была из тех, кого запоминают сразу: всегда приветлива, всегда одета аккуратно, всегда с укладкой. По воспоминаниям однокурсников, она не выходила из комнаты, пока не приведёт себя в порядок — даже рискуя опоздать. Танцевала с удовольствием. Никогда не срывалась и не злилась на людях.
Борис влюбился. Весь первый курс ухаживал — и безуспешно. Отношения были чисто платоническими. На втором курсе признались друг другу, впервые поцеловались. Но это и всё — оба были слишком серьёзно настроены на учёбу и карьеру, чтобы думать о свадьбе.
После института разъехались. Он — в одну сторону, она — в другую. Связь держалась на письмах.
Наина работала инженером-гидрологом. Не романтическая профессия, зато редкая для женщины того времени — Уральский политехнический давал хорошую подготовку, и она этим пользовалась.
А потом в 1956 году пришла телеграмма.
Борис писал, что у него сердечный приступ.
Она бросила всё и приехала. И обнаружила, что никакого приступа нет. Он просто больше не хотел жить без неё.
Это был его способ позвать замуж. Не совсем честный, зато действенный.
Свадьбу устроили в Доме крестьянина в Свердловске — там хватало места для всех студенческих друзей. Родственники на торжество не приехали: заранее договорились, что молодые сами приедут в Оренбург, к семье Наины, где для самых близких устроили отдельное застолье.
Впоследствии Наина Иосифовна прожила рядом с Борисом Николаевичем больше пятидесяти лет. Пережила его президентство, его уход из власти, его болезни. По свидетельствам людей из ближайшего окружения, именно она умела остановить его в момент, когда он «разбушевывался» — это Ельцин ценил в ней ещё со студенческих лет.
До перестройки личная жизнь первых лиц страны и их семей почти не обсуждалась публично. Поэтому история со сменой имени долго оставалась предметом слухов — кто-то предполагал, что это связано с еврейскими корнями (отчество Иосифовна давало почву для домыслов), кто-то говорил о желании скрыть прошлое.
Правда оказалась проще и человечнее.
Имя не нравилось. Задело то, что на работе стали звать чужим словом. Прошла мимо ЗАГСа — и зашла.
Именно так иногда принимаются решения, которые потом входят в историю.