Большинство из нас относятся к горю как к гриппу с предсказуемым течением: пережил, поправился, пошел дальше. Острая боль, слезы, время — и затем обязательно следует постепенное выздоровление.
Но так происходит не всегда и не у всех. По данным исследований, у 7–10% переживших тяжелую утрату горе не проходит в обычные сроки — оно становится частью фона, привычным состоянием, которое человек уже и горем не называет. Просто «у меня характер замкнутый» и «я не умею радоваться».
Что это такое
В 2022 году Американская психиатрическая ассоциация официально включила в диагностическое руководство DSM-5 новую категорию — пролонгированное расстройство горя. Годом ранее оно появилось в Международной классификации болезней (МКБ-11). Это не значит, что явление открыли недавно — его изучают с 1990-х годов. Просто наконец признали официально.
Суть в следующем: обычно после потери близкого человека острое горе постепенно смягчается. Боль перестает быть постоянной и парализующей, и человек возвращается к жизни, к смыслам, к способности получать удовольствие.
При пролонгированном горе этого не происходит. Спустя год и больше (именно такой порог используется в диагностических критериях) человек все еще находится в состоянии острой тоски, не может принять произошедшее, избегает всего, что напоминает об утрате, — или наоборот, поглощен этим целиком. Будущее кажется бессмысленным. Ощущение себя как личности нарушено: «Без него я не понимаю, кто я».
Почему это так трудно заметить
Главная сложность — хроническое горе умеет маскироваться. Оно не выглядит как слезы и траур. Оно выглядит как:
- хроническая усталость, которую не объясняют никакие анализы;
- ощущение пустоты и безразличия — «все как будто не по-настоящему»;
- невозможность строить планы — просто отсутствие желания;
- раздражительность и замкнутость, которые близкие воспринимают как черты характера;
- избегание тем, людей, мест — без явного объяснения почему.
Нередко человек и сам не связывает свое состояние с конкретной потерей. Особенно если она произошла давно — 10–20 лет назад. Или если потеря была не такой значимой с точки зрения окружающих: например, смерть домашнего животного, выкидыш, разрыв с человеком, который «и так не стоил слез». Общество плохо умеет признавать такие утраты легитимными — и человек учится не признавать их сам.
Исследования показывают, что пролонгированное горе чаще развивается после внезапной или насильственной смерти, при потере ребенка или супруга, а также у людей с тревожной привязанностью — тех, кому в принципе сложно переносить разлуку и неопределенность. Важную роль играет и социальная изоляция: без поддержки горе труднее переработать.
Это похоже на депрессию и ПТСР
Пролонгированное горе часто путают с депрессией или с посттравматическим расстройством. Пересечения есть, но это разные вещи.
При депрессии человек, как правило, теряет интерес ко всему. При хроническом горе способность к радости сохраняется — но только не в связи с утратой. Человек может смеяться на вечеринке и разрушаться, услышав любимую песню умершего.
При ПТСР в центре — страх и избегание угрозы. При пролонгированном горе в центре — тоска и невозможность отпустить. Это принципиально разная внутренняя структура, и терапия работает по-разному.
Что с этим делать
Хорошая новость: это состояние поддается лечению. Наиболее изученный и эффективный подход — терапия, специально разработанная для пролонгированного горя (в научной литературе она называется Complicated Grief Treatment, разработана Кэтрин Шир и коллегами из Колумбийского университета). Она сочетает элементы когнитивно-поведенческой терапии и работу с образами утраты — и в контролируемых исследованиях показывает значимо лучшие результаты, чем стандартная терапия депрессии.
Это важно: если вы или кто-то из близких годами живет с ощущением, что «что-то не так», что жизнь будто остановилась в какой-то точке — стоит спросить себя, не связано ли это с потерей, которую так и не удалось пережить до конца.
Горе не обязано быть вечным. Даже если оно уже очень давно с вами.