Все части повести будут здесь
Богдана всегда удивлялась хорошей памяти шефа на имена и внешность людей. Он не только знал всех офисных сотрудников по именам, но и даже многих тех, кто работал в цехах.
– Богдана Геннадьевна, я вам предлагаю ваш основной отпуск передвинуть на сейчас, если это вам удобно конечно. Вы от этого не пострадаете – всё равно ваш очередной отпуск на июнь поставлен. Дело с наследством – не быстрое, у вас будет шанс спокойно управиться. А так – будете торопиться и нервничать.
Часть 72
– Хорошо, говори! – тон, которым Тоня сказала ей о том, что нужно поговорить, немного насторожил Богдану, и она подумала – неужели Тоня будет просить её поделить доставшуюся часть с Иваном? Ну, мол, он внук, а досталось ему совсем немного...
Но Тоня заговорила совершенно о другом:
– Слушай, я знаю, что ты занятой человек, у тебя сын, ты работаешь, и мне всё же неудобно просить тебя об этом, но... Я почти круглосуточно с дочкой, мне от неё и на минуту нельзя отойти, а мама и отец работают. К бабушке её в Сосновку? Но та тоже еле ходит, устаёт с ней, честно-то говоря... Вот я и подумала...
– Ты хочешь попросить меня о том, чтобы я приехала в Исток помочь разобрать вещи тёти Наташи?
– Да, именно... Нотариус же сказал, что новые хозяева дали время на это, так что нужно действовать. Из меня помощник в этом плохой, разве что только ночью, когда Ритка будет спать.
– А ты когда спать собираешься? – улыбнулась Богдана и бодро, чтобы поддержать Тоню, добавила – я приеду и думаю, за неделю точно справлюсь. Возьму на работе за свой счёт.
Лицо Тони посветлело.
– Спасибо тебе! Не знаю, чтобы я делала, если бы ты отказалась!
– Тоня, я хочу тебе вопрос задать, не потому, что на что-то там претендую, а потому что... мне надо знать просто... Нотариус говорил о драгоценностях бабушки, которые достались Ивану. Ты их видела хоть раз? Просто я никогда их не видела у неё... И подумала – недвижимость досталась нам, а какие-то там драгоценности Ивану... Он, получается, когда вернётся – останется без жилья... Конечно, она ему ещё деньги оставила какие-то, но хватит ли этого всего вместе на покупку какого-нибудь дома?
У Тони глаза стали огромными, и она так смешно приоткрыла в удивлении рот, что Богдана, да и Лёва, невольно улыбнулись.
– Ты ещё после всего, что он сделал, переживаешь за него?! – воскликнула она.
– Тонь, но он же тоже человек...
– Дрянь он человек, Богдана! Не знаю, как я могла в него влюбиться когда-то? Как? Ведь сколько я от него натерпелась и бабушка тоже! Сколько раз мы битыми были им! И всё равно я тогда в рот ему смотрела, словно загипнотизированная! А теперь... Знаешь, страшно об этом говорить, но теперь я только и думаю о том, чтобы... он не вернулся оттуда! Потому что знаю, что снова этот ад начнётся! И понимаю, почему бабушка оставила всё не ему! Потому что мы все трое – его жертвы!
Они разговаривали при Лёве, абсолютно его не стесняясь. Он умел, когда нужно, быть незаметным, и Богдана всегда удивлялась этой его способности. Вот он сидит рядом, молчит, и словно думает о чём-то своём, и кажется, что его тут и нет вовсе...
– Знаешь – с воодушевлением сказала Тоня – я хочу уехать с дочкой. Денег, которые будут от продажи дома бабушки Наташи, мне хватит на некоторое время, а я ещё не теряю надежды хоть как-то поставить Ритку на ноги. Хочу уехать туда, где есть интернат и реабилитационный центр рядом, – она назвала город – там можно вот такого особенного ребёнка отдать в интернат на пять дней, а самой работать, с ней же там будут заниматься, а на выходные забирать. У меня скопилось немного алиментов и пенсии по инвалидности Риткиной, плюс деньги от продажи дома бабушки Наташи. А Иван... это уже пройденная страница, и к сожалению, печальная. Я уже не питаю иллюзий относительно того, что он изменится... Если вернётся, родители скажут ему, что я уехала вместе с дочкой. Адрес, конечно, не дадут ему – ни к чему это.
– Это правильное решение, Тоня – Богдана протянула ей навстречу стаканчик с вином – давай за дочку твою. Пусть поправляется.
– Окончательно она, конечно, не поправится, время упущено, врачами же, кстати, но надежда на хоть какое-то восстановление есть. Когда мы в прошлый раз ездили в этот реабилитационный центр, врач оттуда сказала, что хорошо было бы, если бы мы имели возможность переехать сюда. Знаешь, времена трудные, голодные, но они тянутся, работают.... ради детишек, которым требуется лечение.
– Тонь, так что – ты видела у бабушки Наташи украшения?
– Да, она их уже не носила, конечно, но как-то раз доставала эту коробочку. Там вроде бы от мужа что-то было, подарки... Как будто золотые часики, кольцо, серьги, и не одни... В общем, там достаточно, мне кажется. Если Иван всё это продаст, и плюс деньги, которые бабушка Наташа оставила... Если хватит мозгов, он может купить себе неплохое жильё.
Они ещё поговорили о том, как будут разбирать вещи. Решили, что вещи Ивана отнесут пока к Тониным родителям, там в сарае есть для них место. Также хорошие вещи Тоня продаст, а остальное, плохонькое, можно уничтожить, а что-то, в более лучшем состоянии, просто раздать соседям. От денег за продажу вещей Богдана отказалась.
– Вы лучше с Иваном их поделите. Тебе нужнее – дочь лечить, да и Ивану пригодятся. А мне и так от бабушки Наташи досталось... До конца дней её благодарить буду и помнить.
Тоня вздохнула:
– Знаешь, я тоже... Ведь с помощью неё я смогу свою жизнь поменять, и может быть, когда-нибудь мне удастся скопить на своё жильё в этом городе, куда я уеду.
Они попрощались, как добрые подруги, обнявшись около автобуса. Богдана заверила Тоню, что приедет сразу же, как только сможет написать заявление и поговорить с Аркадием Фёдоровичем, она решила, что с таким вопросом надо идти к нему самому.
Когда возвращались домой, Лёва спросил у неё:
– Богдана, ты веришь в то, что люди меняются?
– Да – она смотрела на него непонимающе – а к чему этот вопрос?
– Может быть, тебе быть чуть осторожнее с этой Тоней – раз она тебя уже подставила...
– Знаешь, Лёва, я верю, что даже Иван может измениться... пока не поздно... А Тоня... её изменило рождение особенного ребёнка. И она совсем одна ведь... Кроме того, она теперь поняла, чего стоит Иван, после всех его неблаговидных поступков. Так что сейчас, я более чем уверена – она искренна.
– А я вот не верю в то, что люди меняются – задумчиво сказал Лёва.
Вернувшись, Богдана первым делом поговорила с сыном. Май, конец учебного года, срывать его с учёбы в недельную поездку не вариант, да и сам Санька, памятуя о прошедших событиях, не горел желанием поехать в Исток, пусть даже деда уже и не было в живых. Но Богдане было необходимо уехать, и она постаралась поговорить с Санькой так, чтобы он понял важность этой поездки. Тот легко согласился остаться с Евлампией Степановной и Лёвой, – они-то уж точно ей не откажут, Богдана это знала – и обещал вести себя нормально. Впрочем, с сыном вообще было довольно просто, подступающий подростковый возраст совсем не менял его характера – он по-прежнему оставался добрым, весёлым парнем и горел желание помогать всем вокруг. Богдана точно знала – хлопот Евлампии Степановне и Лёве он не доставит.
Потом она пошла в магазин, купила там любимых шоколадных конфет и коробку чая, и отправилась к Евлампии Степановне. За столом, за чашкой чая, она и попросила её приглядеть за Санькой.
– А чего ж не присмотрю – присмотрю! Он мальчишка покладистый, сам всё умеет делать! Пригляжу, конечно! А ты езжай, да смотри – будь осторожна!
Но Богдане ещё нужно было отпроситься на работе. С бьющимся сердцем она подошла к кабинету Аркадия Фёдоровича и попросила Лидочку уточнить у него, у себя ли директор и не примет ли он её. Та вышла из его кабинета и кивнула:
– Зайдите, Богдана Геннадьевна, он как раз свободен.
Испытывая непонятное волнение, Богдана вошла в кабинет Аркадия Фёдоровича. Тот смотрел на неё с интересом, вопросительно.
– Итак, Богдана Геннадьевна, чем обязан?
– У меня... я... – она вдруг смешалась – мне поговорить с вами надо, у меня серьёзная проблема.
Аркадий Фёдорович нахмурился:
– Что-то случилось?
– Да... нет... в общем, я пришла просить вас дать мне отпуск за свой счёт.
Она всё рассказала директору, и тот, задумавшись, грыз кончик ручки. Потом снял трубку телефона и позвонил в отдел кадров.
– Алло, Юленька? Скажи-ка мне вот что – у Савёловой когда очередной отпуск? Ага... хорошо... Спасибо.
Богдана всегда удивлялась хорошей памяти шефа на имена и внешность людей. Он не только знал всех офисных сотрудников по именам, но и даже многих тех, кто работал в цехах.
– Богдана Геннадьевна, я вам предлагаю ваш основной отпуск передвинуть на сейчас, если это вам удобно конечно. Вы от этого не пострадаете – всё равно ваш очередной отпуск на июнь поставлен. Дело с наследством – не быстрое, у вас будет шанс спокойно управиться. А так – будете торопиться и нервничать.
Богдана застыла – это был очень хороший вариант для неё.
– А так... можно сделать?
Директор улыбнулся:
– Ну, я же сам вам предлагаю!
– Спасибо вам большое!
Он при ней позвонил в отдел кадров и попросил, чтобы приняли у Богданы заявление на отпуск с завтрашнего дня. Она ещё раз поблагодарила шефа и уже у двери сказала ему:
– Аркадий Фёдорович... я могу вас ещё кое о чём попросить? Пожалуйста, не говорите пока Павлу Аркадьевичу о том, что я ухожу в отпуск и мне надо уехать...
– Почему?
Богдана густо покраснела, но ответила прямо:
– Потому что он может собраться сопровождать меня, а я бы этого не хотела, простите. Это... семейное дело, негоже будет, если он на целую неделю застрянет со мной в посёлке. И вообще... У него ведь здесь дел много, вам помощь с комбинатом нужна...
– Хорошо – Аркадий Фёдорович ухмыльнулся – я не скажу. И девочкам из отдела кадров поручу не болтать сильно.
Вернувшись в лабораторию, Богдана поговорила с Аскольдом Виссарионовичем, и принялась за работу – многое, что нужно было завершить сегодня, перед отпуском. С завтрашнего дня она свободна, отпускные ей сказали получить в кассе, и они, эти деньги, очень кстати ей сейчас, пусть даже выплачивают их частично.
Она решила не тянуть резину, и ехать в Исток на следующий день с утра. Вечером, после работы, она стала собираться – нужно было взять с собой кое-какие вещи, немного еды – где там питаться, а на кухне у бабушки Наташи она сможет себе хоть что-то приготовить. Тем более, кухню будет разбирать последней.
Саньке она надавала массу указаний и самое важное – не стеснять слишком уж Евлампию Степановну своими нуждами, всё-таки пожилой человек.
– Яичницу жарить ты умеешь, картошки себе сваришь, если что, в морозилке есть мясо – потушить с картошкой тоже способен. Прошу тебя, не носись по улицам вечерами – лучше за учебниками посиди лишний раз, а если пойдёшь куда-то – бери обязательно Брюса!
– Мам, да всё я понимаю! – бубнил Санька – что я, маленький, что ли? И суп я сварить могу, свой любимый, с гречкой! И по улицам бегать не стану по вечерам – огород же!
Богдана взъерошила густые, льняного цвета, волосы сына, и улыбнулась.
– Я же мать – обязана раздать указания перед отъездом!
А утром, когда она вышла на улицу с чемоданчиком, чтобы отправиться на автовокзал, перед домом её, эффектно скрипнув тормозами, остановилась машина. Лёва открыл дверь и сказал:
– Падай!
Она пожала плечами и уселась рядом с ним. Спросила:
– Лёва, а откуда машина?
– Да не бойся, не украл! Взял у одного знакомого покататься.
– Да я и не думала, что ты украл! – хмыкнула она и стала смотреть в окно.
– Что-то ты с утра не в духе! – Лёва улыбнулся.
Она кинула на него взгляд и отвернулась, а через некоторое время спросила:
– Лёва, а куда мы едем? Это дорога не на автовокзал.
– Как куда? В Исток в твой. Одну я тебя туда не отпущу. И потом – тебе там помощь нужна будет, мужских рук тем более.
– Что? – удивилась она – ты с ума сошёл? А Санька?
– А что Санька? Он уже взрослый, почти жених, за ним невесты присмотрят, ну и Евлампия Степановна!
Богдана снова хмыкнула – у неё как-то не нашлось слов, настолько всё это было неожиданным. Он, конечно, не стал разбираться, чего она там расхмыкалась, а тихонько насвистывал что-то себе под нос.
– Лёва, спасибо тебе – наконец сказала она – ты снова меня выручаешь и помогаешь мне.
– Ты мой друг, Богдана. Я же говорил, что никогда тебя не брошу и всегда помогу. И тебе, и Саньке.
– Не знала, что у тебя есть права.
– Ну, ты ещё очень многого обо мне не знаешь...
А ведь это было так – Богдана и правда знала о Лёве совсем немного... Но сейчас... она была почему-то рада, что он с ней в этой непростой поездке. С Павлом, если бы тот настоял на том, чтобы поехать с ней, ей было бы не так легко.
Со всей этой беготнёй и сборами Богдана совершенно забыла прочитать письмо бабушки Наташи, и сейчас достала его из сумочки и вскрыла.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на мой канал в Телеграм:
Присоединяйся к моему каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.