Все части повести будут здесь
Рассмеявшись, они закрыли ворота и снова отправились разбирать вещи в доме и сарае.
Пообедали вместе, и Богдана не могла сдержать смех, то и дело вспоминая Зойкины глаза. Она прекрасно знала своих сестриц и даже не сомневалась, что в скором времени они сменят гнев на милость и будут пытаться всячески втереться к ней в доверие. Это было так предсказуемо! В глубине души она испытывала злорадство, но как не пыталась бороться с этим, это стыдное, по её мнению, чувство, не проходило.
Часть 73
«Дорогая Богдана, внученька! Именно таковой я тебя и считала всё то время, что ты была рядом со мной... Мы – я и Ванька – очень перед тобой и Санькой виноваты, Ванька – потому что издевался над тобой, словно фашист, а я – потому что не могла тебя защитить... Моя-то вина двойная, я ведь и внучку с Тоней от него защитить не смогла. А потому хоть таким образом я искуплю свой грех перед вами... Кто, как ни бабушка, должна была встать на защиту своих правнуков, пусть хоть и против собственного внука...».
Богдана приложила горячие ладошки к таким же пылающим щекам, вытерла вспотевший лоб и продолжила читать.
«Потому я приняла это решение, тем более, внук мой пошёл не по той дорожке, и деньги за дом или сам дом ему бы впрок не пошли, боюсь, всё он промотает, пропьёт, а так, вам, моим девочкам, будет подспорье – Тоня сможет вылечить хоть немного Ритку, а ты, Богдана, сможешь сделать то, о чём мечтала – свозить Саньку на море и сделать в доме ремонт... И я очень счастлива от мысли, что помогу осуществить твои мечты. Одна маленькая просьба – береги моего правнука, он отличный парень и уже твоя опора и поддержка...».
Стараясь скрыть слёзы, Богдана отвернулась к окну. Лёва посмотрел на неё сбоку, но утешать не стал, знал – в таким моменты её лучше оставить в покое, она сама всё переживёт внутри себя и придёт в норму.
Дорога была лёгкой, так показалось Богдане, большую часть пути Лёва старался отвлечь её от мрачных дум и рассмешить, потому она даже не заметила, как они добрались до посёлка. Подъехали к дому Натальи и боль тонкими иголочками снова стала ощутимо колоть прямо в сердце. Ещё бы – столько времени прошло с того момента, как Богдана в первый раз вошла в этот дом в качестве жены внука Натальи, но это всё ещё так остро сидело в памяти, что было невыносимо вспоминать все те события. Предварительно они взяли ключи у Тони, которая очень обрадовалась, увидев их.
– Богдана, я обещаю – как только свободная минутка выберется, я сразу же поспешу на помощь вам! – она умоляюще сложила руки.
– Да не парься ты – улыбнулась Богдана – мы с Лёвой прекрасная команда и обязательно справимся!
И вот теперь она с гулко бьющимся сердцем, отпирала сначала калитку, а потом и сам дом. Внутри было тихо, уютно и чисто, видимо, после похорон Тоня и её мать навели здесь порядок.
Лёва, по-хозяйски оглядев двор, дом и строения во дворе, сказал:
– Да уж, работы предстоит много, но думаю, что мы управимся гораздо раньше, чем за неделю.
– Было бы очень хорошо. Ладно, нам нужно будет чем-то пообедать, поэтому я приготовлю, а ты, коли уж так жаждал помогать, начни с летней кухни.
– Есть, мой командир! – Лёва шутливо взял «под козырёк», и сначала принёс из машины их вещи, а уже потом отправился в летнюю кухню. Пока Богдана готовила обед, он разделил всё, что там было, и они решили, что те вещи, которые пойдут не на продажу, выставят просто на улице рядом с домом – кто захочет, сможет просто что-то забрать себе. Всё остальное, что на продажу и принадлежит Ивану, Лёва должен был потихоньку на машине перевезти в дом Тони. Обедать они устроились за столом в огороде, рядом с кустами смородины. Богдана разложила по мискам незамысловатую еду, и разлила чай по кружкам.
До вечера они разбирались с вещами – Богдана в доме, а Лёва, помимо летней кухни, взял на себя и сарай. Она начала с комнаты Натальи, и для себя отложила на память несколько учебников, к которым женщина относилась очень бережно – каждый из них был обёрнут в газету. Она держала в руках каждую книгу, прежде чем отложить их в сторону и старалась представить, каким учителем была Наталья. Вероятно, дети любили её... Потому что её невозможно было не любить.
К вечеру прибежала Тоня.
– Родители с работы вернулись, я оставила Ритку с ними ненадолго. Мать поручила позвать вас на ужин.
Богдана растерялась:
– Да я вроде приготовила...
Но потом поняла, что обидит отказом женщину, которая вскормила её своим молоком и следила за ними, покуда они с сёстрами были маленькими.
– Богдана – пришёл на выручку Лёва, который видел её замешательство – ты иди... Сходи, нужно же это... Я тут поужинаю, потому что не при делах, а ты сходи.
– Ладно! – она улыбнулась Тоне – пойдём! Да, я же тут Ритке твоей гостинчик привезла...
Она взяла с собой небольшой пакет, и они вместе отправились в дом Тони. По дороге они увидели шедшую навстречу Валентину.
– Богдана?! – удивилась та, не поверив своим глазам – а ты что тут делаешь?
– Уверена, что я должна отчитываться? – спросила Богдана. Ей было совсем не жаль сёстер после того случая с бандитами, потому что она знала, что жажда наживы толкнула их на необдуманные поступки и вынудила довериться кому попало – вроде бы, мы договорились, что все получили своё и теперь никто никому ничего не должен!
– Какая ты высокомерная! – ухмыльнулась Валентина – забыла уже, кому ты обязана тем, что выжила?! Мне и Зойке!
– Я свои долги давно раздала! Так что не надо тут меня попытаться совестить!
Она спокойно обошла Валентину, держа Тоню за руку, и они пошли дальше.
– Вот стерва! – сказала Тоня – знаешь, раньше Валька ничего была, а сейчас становится похожа на свою сестрицу, Зойку.
– С кем поведёшься... – ответила ей Богдана.
Ирина обняла Богдану, и тут же пригласила их за стол. Но та сначала попросила Тоню показать ей дочку. Девочка действительно была больна – это было очень хорошо видно. Потерянный, без фокусировки, взгляд, блуждающая улыбка... Но когда Богдана присела перед ней и протянула ей купленное платье и шоколад, она вдруг улыбнулась осмысленно и провела ладошкой по её щеке. Девочка не разговаривала – только мычала, но казалось, Тоня очень хорошо понимает дочь. Она вообще смотрела на неё с необычайной теплотой и в глазах её было просто бескрайнее море любви к этому беззащитному ребёнку.
После ужина Ирина отозвала Богдану на крыльцо, поговорить.
– Ты прости меня, девочка, что я тогда... так отдалилась от тебя – сказала она горячо, как-то сразу начав с главного – я ведь знала... А Тоня запретила мне говорить, строго настрого... Иначе, говорит, уйду из дома. Если бы я рассказала тебе тогда, что у них связь, то ничего бы этого не было. Но видишь как оно получилось... Теперь мы вот за это за всё платим... И внучка страдает, и дочка тоже... Ох, что уж говорить – она махнула рукой – если мы ума с годами не нажили.
Богдана обняла её.
– Я не держу зла, давно уже, ни на кого, даже на Ивана, к нему я просто равнодушна. А вы... вы ведь тогда заботились о нас, и я это помню и ценю, поверьте. Даже пусть я малышкой была, но знаю, что вы меня тогда вскормили, когда мама умерла, так что... как я могу на вас сердиться или держать обиду.
Богдана поблагодарила хозяев и решила пойти пройтись. Конечно, пошла в лес, на то место, куда тянули преследующие её здесь, в Истоке, воспоминания. Поляна, на которой они встречались с Иваном, так и осталась выгоревшей, словно кто-то постоянно устраивал тут пал. Но и тут, и там, торчали кустики брусники, и Богдана снова опустилась на корточки и погладила кожистые зелёные листочки. Потом сорвала один и сунула его в рот – он был горьким на вкус и прохладным. Вот так и жизнь её... до краёв наполнена горечью со вкусом брусники.
Она сама не знала, зачем всякий раз, когда бывает в Истоке, приходит сюда, словно специально для того, чтобы вызвать в себе воспоминания, которые ранили её сердце.
– Мазохизм какой-то – сказала вслух сама себе и снова погладила листики.
На улице стало прохладно, но ей почему-то не хотелось уходить отсюда – хотелось просто побыть тут, в тишине, и подумать. Но думать в таком месте, где воспоминания не самые приятные то и дело застилают мозг, не получалось.
– Как я могла полюбить его? – пробормотала она – разве уж таким он был... Что в него можно было влюбиться?
Она вспомнила Ивана – того, с горящим взглядом, молодого, красивого, который сражал её одной своей улыбкой. Потом вдруг на ум пришли воспоминания об их первой ночи... А потом – о том, как он взял её, резко и грубо, после свадьбы. Её тело передёрнуло от этих воспоминаний – с тех пор она боялась близких отношений...
Пошла к дому Натальи, не оглядываясь и думая о том, что вот этот-то раз, когда она приезжает сюда – действительно последний.
– Что-то ты задержалась – Лёва потянулся в кресле, когда увидел её. Он читал какую-то книгу и выглядел таким домашним и простым сейчас. Исчезло его постоянное напряжение, словно у пантеры, готовящейся к прыжку.
– Я ещё прогулялась немного – ответила Богдана, а Лёва подумал, что она сейчас так далека от него, и вообще, мысленно вовсе и не здесь даже.
– Я постелил себе в летнике, а тебе здесь.
– Спасибо.
Утром она чувствовала себя выспавшейся и отдохнувшей, спала она в комнате Натальи. Сегодня в планах у неё было добраться до комнаты Ивана и разобрать – упаковать его вещи. Но сначала надо было закончить с комнатой бабушки и вывезти всё к Тоне, а что-то ненужное – сжечь в уличной печи. Лёва же занялся сараем и чуланом. Всё, что вчера они вынесли на улицу – успели разобрать, в хозяйстве всё пригодится. Какие-то инструменты, нужные в огороде и хозяйстве, Богдана отложила для себя, остальное убрали в машину, добавили туда ещё что-то и отвезли к Тоне. Там уже было приготовлено место, куда это всё сгружать.
Когда работа была в самом разгаре, кто-то резко забарабанил в ворота. Богдана, выглянув в окно, никого не увидела, но на всякий случай взяла с собой копию завещания Натальи. Лёва опередил её, открыв ворота, и теперь смотрел на Зойку, как ни странно, трезвую.
– Вам кого? – спросил, усмехнувшись.
Но Богдана встала перед сестрой и спросила:
– Ты чего явилась сюда? Денег на пузырь не хватает?
– Это я у тебя должна спросить – ты что тут делаешь, позорница?! И по какому праву ты вообще в доме Натальи находишься?
– А тебе не кажется, что это не твоего ума дело?
– Да? А тебе не кажется, что вот я сейчас вызову милицию, и тебя вместе с твоим трахарем очередным сгребут и упекут за решётку?!
– Вызывай! – усмехнулась Богдана – сама и окажешься дурой и опозоришься к тому же! Вот уж поржут над тобой местные, когда тебе от милиции за ложный вызов прилетит!
– Это почему это? – высокомерно спросила Зойка, задрав нос.
– А потому! – и Богдана резко развернула перед ней копию.
Глаза Зойки стали большими, она открывала и закрывала рот, глядя то на Богдану, то на Лёву. А тот вдруг достал из кармана свою зажигалку в виде настоящего пистолета, и направил её на Зойку. Та вскрикнула и застыла, не в силах двинуться.
– Слышь, тётя – Лёва сплюнул на землю с видом бывалого бандита – делай ноги, пока я тебе не сделал дырку во лбу.
Зойка с визгом кинулась бежать под смех Лёвы и Богданы, она отбежала довольно далеко и теперь оттуда сыпала проклятьями. Лёва сделал несколько шагов и снова направил на неё пистолет. Тогда Зойка припустила ещё быстрее, причём зрелище это было довольно печальным – всё её грузное тело сотрясалось, а хриплое дыхание было слышно даже там, где они стояли.
Рассмеявшись, они закрыли ворота и снова отправились разбирать вещи в доме и сарае.
Пообедали вместе, и Богдана не могла сдержать смех, то и дело вспоминая Зойкины глаза. Она прекрасно знала своих сестриц и даже не сомневалась, что в скором времени они сменят гнев на милость и будут пытаться всячески втереться к ней в доверие. Это было так предсказуемо! В глубине души она испытывала злорадство, но как не пыталась бороться с этим, это стыдное, по её мнению, чувство, не проходило.
Только ближе к вечеру она добралась до комнаты Ивана. Отвлекало то одно, то другое, иногда Лёва приходил к ней, и они ни с того, ни с сего начинали беситься, как малые дети. Потом снова принимались за работу. Ещё Богдана успела сходить к Тоне, чтобы оттуда позвонить домой и убедиться, что у Саньки всё в полном порядке.
Комната Ивана была скудно обставлена мебелью, а вот письменный стол с тетрадками и книгами требовал тщательного разбора. Когда она закончила со столом, сумерки уже опустились на посёлок. Опустошив, Богдана уже хотела было выдвинуть его в прихожую, чтобы Лёва позже разобрал и сгрузил в машину, – отвезти Тоне - но вдруг обратила внимание на то, что один из выдвижных ящиков должен быть гораздо глубже, чем есть на самом деле. Легонько постучала кулачком – внутри ящик действительно был пустым. Она нашла отвёртку и попыталась снять дно, с трудом, но ей это удалось. Под ним она обнаружила пакет, обычный, полиэтиленовый пакет, внутри которого лежал какой-то лист. Вынув его, она развернула этот листок, и в руку ей упал крест на простой цепочке. Глядя на него, Богдана поняла, что где-то его уже видела, но вот где... Потом взгляд её упал на лист, исписанный таким знакомым почерком. Она взяла его и стала читать...
Лёва находился как раз во дворе и собирался зайти в летник, когда страшный крик Богданы, похожий на вой раненого зверя, прорезал наступившие в посёлке сумерки.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на мой канал в Телеграм:
Присоединяйся к моему каналу в МАХ по ссылке:
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.