Двадцать первый день челленджа начался с неожиданного звонка. Я смотрела на экран телефона и не верила своим глазам. Никита. Мой бывший. Тот, с кем мы расстались за год до встречи с Андреем. Тот, кто разбил мне сердце и исчез на десять лет. Он сказал: «Привет, Лена. Я скучаю. Давай встретимся?». Я хотела ответить «нет». Но челлендж учил меня не врать.
Утро началось обычно. Андрей ушёл на работу, я собирала Матвея в школу. Вероника, как всегда, возилась с телефоном. Бро требовал прогулки.
А потом зазвонил телефон.
Я взглянула на экран. Номер незнакомый, но код города — мой родной. Там, где я выросла. Где остались старые друзья. И он.
— Алло? — ответила я.
— Лена? — голос из прошлого. Низкий, чуть хриплый. Я узнала его сразу, хотя не слышала десять лет.
— Никита? — переспросила я на всякий случай.
— Ты помнишь.
— Трудно забыть, когда человек разбивает тебе сердце, а потом исчезает на десять лет.
Он усмехнулся. Грустно.
— Я дурак. Знаю.
— Ты звонишь просто так? Или есть дело?
— Я скучаю, Лена. По тебе. По нам.
Я замерла с телефоном в руке. Смотрела в окно, за которым моросило.
— У тебя что, кризис среднего возраста? — спросила я.
— Может быть, — он вздохнул. — Я развёлся. Полгода назад. Думал, справлюсь один, но… не могу. Часто вспоминаю тебя. Наше время.
— Ты вспоминаешь то, чего не было, — сказала я жёстко. — Мы расстались, потому что ты испугался обязательств. Я плакала полгода, Никита. А ты уехал в другой город и забыл.
— Я не забыл. Просто не знал, как вернуться.
— А теперь знаешь?
— Теперь я думаю: может, у нас есть второй шанс?
Воспоминание: мне двадцать два, я сижу на корточках у подъезда и плачу. Никита ушёл, сказал: «Мне нужно подумать». Не перезвонил. Не пришёл. Через месяц я узнала, что он уехал в Питер. Без прощания. Без объяснений. Я выла в подушку три ночи, потом сказала себе: «Хватит». И убрала его номер из телефона.
— У нас нет второго шанса, — сказала я сейчас. — У меня есть муж. Дети. Собака.
— Я знаю, — тихо сказал он. — Но вдруг ты тоже вспоминаешь?
Я посмотрела в сторону спальни, где на тумбочке стояла пустая коробка — подарок Андрея. Вспомнила, как муж сказал: «Я освободил для тебя место. Заполни его тем, чем хочешь».
— Я не вспоминаю, — солгала я.
— Врёшь.
— С чего ты взял?
— Я знаю тебя. Ты всегда врала, когда было больно.
Он попал в точку. Я закусила губу.
— Даже если так, — сказала я. — Это ничего не меняет. Я люблю своего мужа.
— А он любит тебя?
Я задумалась. Не потому, что сомневалась. А потому, что вопрос был честным.
— Да, — ответила я. — Любит. По-своему. Неидеально. Но любит.
— И этого тебе достаточно?
— Впервые за долгое время — да.
Никита замолчал. Я слышала его дыхание — частое, нервное.
— Лена, — сказал он. — Ты когда-нибудь меня простишь?
— Я простила, — ответила я. — Давно. Но это не значит, что я тебя ждала.
— Я понимаю.
— Тогда зачем позвонил?
— Хотел услышать твой голос, — он помолчал. — И сказать, что я был дураком.
— Я знаю, — я вздохнула. — Прощай, Никита.
— Прощай, Лена.
Я положила трубку.
Руки дрожали. Я смотрела на экран, где высветилось: «Вызов завершён. 7 минут 24 секунды».
— Мам, ты чего? — Вероника заглянула на кухню. — Ты бледная.
— Всё нормально, — я улыбнулась. — Просто старый друг позвонил.
— Почему ты плачешь?
— Я не плачу.
— Плачешь, — она подошла, обняла меня. Я не сопротивлялась.
В дверь вошёл Андрей — я не слышала, как он вернулся. Бро радостно залаял.
— Что случилось? — спросил он, увидев моё лицо.
— Поговорим вечером, — сказала я. — Сейчас не могу.
Он кивнул. Не стал допытываться.
Вечерний разговор
Мы остались одни. Дети уснули. Бро улёгся на своём месте.
— Рассказывай, — сказал Андрей.
— Мне звонил Никита.
Он напрягся. Я видела, как его челюсть сжалась.
— Тот самый Никита?
— Да.
— Что ему нужно?
— Сказал, что скучает. Что развёлся. Что хочет встретиться.
— И что ты ответила?
Я посмотрела на него. Взрослый мужчина, который боится меня потерять. Который держит меня за руку так, будто я могу исчезнуть.
— Я сказала, что люблю мужа, — ответила я. — И что не хочу его терять.
Андрей выдохнул.
— Правда?
— Правда.
— Ты не жалеешь?
— О чём?
— О том, что не сказала ему «давай попробуем ещё раз».
— А ты хотел бы, чтобы я сказала?
— Нет, — он покачал головой. — Но если ты когда-нибудь захочешь уйти, я не буду держать.
— Ты обещал не врать, — я сжала его руку. — А сейчас врёшь. Ты будешь держать.
— Буду, — согласился он. — Потому что я эгоист. И потому что люблю тебя.
— Вот видишь, — я улыбнулась. — Ты уже научился говорить правду.
— Это ты научила.
— Нет, это челлендж.
— Челлендж — это просто задания, — он покачал головой. — А решение говорить правду — наше.
Мы помолчали.
— Андрей.
— Что?
— Я не хочу встречаться с Никитой.
— Я и не прошу.
— Я знаю. Я сама решила.
Он обнял меня. Крепко-крепко.
— Спасибо, — сказал он.
— За что?
— За выбор.
— Это не выбор, — я уткнулась носом в его плечо. — Это жизнь. Я выбираю тебя каждый день. Даже когда тяжело. Даже когда звонят бывшие.
— Я тоже выбираю тебя, — он поцеловал меня в макушку. — Каждый день.
За окном моросило. Бро засопел во сне. Где-то за стенкой кашлянул Матвей.
Обычный вечер.
Но я чувствовала — что-то изменилось. Словно мы переступили через последний страх. Через прошлое. Через тех, кто остался за спиной.
— Завтра двадцать второй день, — сказал Андрей.
— Знаю.
— Боюсь представить, что там будет.
— Что бы ни было — мы справимся, — я посмотрела на него. — Вместе.
— Вместе, — повторил он.
Продолжение следует...
Как вы думаете, что будет в следующей главе?
Удастся ли Лене забыть этот звонок? Или двадцать второй день челленджа снова заставит её сомневаться в своём выборе?