Двенадцатое задание оказалось самым коварным: «Поменяйтесь ролями на один день». Я должна была делать то, что обычно делает Андрей, а он — то, что делаю я. Я думала, это будет весело. Я ошибалась. Потому что к вечеру мы оба были на грани развода.
В двенадцатый день челленджа я проснулась с мыслью: «Ну, сейчас я ему устрою».
Задание гласило: «Поменяйтесь ролями. Один день вы живёте жизнью партнёра. Если он обычно сидит с детьми — пусть сидит он. Если она ходит на работу — пусть идёт она. Честно. Без поблажек».
Я прочитала Андрею вслух.
— То есть я сегодня буду работать? — уточнил он.
— Нет. Ты сегодня будешь делать всё, что делаю я. Готовить, убирать, сидеть с Бро, проверять уроки Вероники, играть с Матвеем, стирать, гладить и ходить в магазин.
Он побледнел.
— Это шутка?
— Нет. А я пойду на твою работу.
— Ты не умеешь писать код.
— А ты не умеешь готовить. Учиться будем оба.
Он вздохнул. Я — улыбнулась.
Наконец-то я отдохну.
Воспоминание: мне двадцать восемь, Матвею два месяца. Я в декрете, не высыпаюсь, не ем нормально. Андрей приходит с работы, ужинает и ложится на диван. «Я устал», — говорит он. Я хочу крикнуть: «А я?!». Но молчу. Думаю: он работает, кормит семью, имеет право. Сейчас я понимаю: он имел право. Но и я имела.
Сегодня я хотела, чтобы он почувствовал то, что чувствую я каждый день.
День, который перевернул всё
Андрей начал с завтрака.
Я слышала, как он гремит кастрюлями на кухне, как ругается шёпотом. Бро сидел у двери и скулил — ему нужно было гулять, но Андрей сначала решил накормить детей.
Вероника вышла из комнаты, посмотрела на отца.
— Пап, а мама где?
— Мама отдыхает, — ответил он, переворачивая подгоревшую яичницу.
— Отдыхает? Мама не умеет отдыхать.
— Сегодня умеет.
Я сидела в спальне, пила кофе и читала книгу. В первый раз за долгое время. И чувствовала себя виноватой.
Почему-то.
— Лен, — Андрей заглянул в дверь. — Там Бро писает в коридоре.
— Это ты виноват. Ты не выгулял.
— Я готовил завтрак!
— А я? Я когда готовлю завтрак, Бро не писает. Потому что я сначала выгуливаю, потом готовлю.
Он посмотрел на меня так, будто я ударила.
— Ты могла бы подсказать, а не радоваться.
— Роли, Андрей. Ты сегодня — я. Я тебе не подсказываю.
Он ушёл, бормоча что-то под нос. Я снова взяла книгу. Но читать не могла — слушала, что происходит в доме.
Андрей выгулял Бро. Вернулся, покормил детей, помыл посуду. Потом сел проверять уроки Вероники — она показала ему тетрадь по математике. Он долго смотрел на задачу, потом сказал:
— Это слишком сложно для четвёртого класса.
— Пап, это пятый, — вздохнула Вероника.
— Ещё хуже.
Он пыхтел над задачей полчаса. Потом сдался, позвал меня.
— Лен, помоги.
— Не могу. Я на работе.
— Ты сидишь в спальне с книгой.
— Я твой аватар сегодня. Я работаю. У меня программирование.
Он закатил глаза. Я подавила улыбку.
— Скажи Веронике формулу, — не выдержала я. — Ту, про проценты.
Он сказал. Вероника решила. И посмотрела на отца с уважением.
— Пап, ты умный, — сказала она.
— Я знаю, — ответил он.
Я спрятала лицо в книгу.
Его усталость и моя вина
К обеду Андрей выглядел так, будто разгрузил вагон угля.
Он стоял у плиты, пытался сварить суп. Я смотрела на его напряжённую спину, на то, как он помешивает ложкой в кастрюле.
— Ты солил? — спросила я из дверного проёма.
— Солил.
— Пробовал?
— Нет.
— Попробуй.
Он попробовал. Поморщился.
— Пересолено?
— Недосолено, — вздохнула я. — Добавь соли.
Он добавил. Попробовал снова.
— Нормально, — сказала я.
— Ты врёшь.
— Вру, — согласилась я. — Но ты хотя бы пытался.
— Не начинай про «пытался».
— А что начать?
— Ничего, — он выключил плиту. — Просто… я никогда не думал, что это так сложно.
— Что — суп?
— Всё. Готовить, убирать, следить за детьми, за собакой, за уроками. Я думал, ты просто… ну, делаешь.
— Просто делаю, — кивнула я.
— Это не «просто».
— Я знаю.
Он повернулся ко мне. Уставший, взлохмаченный, в моём розовом фартуке.
— Я дурак, — сказал он.
— Давно знаю.
— Я серьёзно, Лен. Я не замечал, сколько ты делаешь.
— Потому что ты не смотрел.
— Теперь буду.
Он подошёл, обнял. Прямо в фартуке, с запахом подгоревшего супа.
— Ты пахнешь едой, — сказала я.
— А ты — книгой.
— Это хорошо?
— Хорошо, — он уткнулся носом в мои волосы. — Ты хорошо пахнешь. Всегда.
Воспоминание: наша первая ночь в этой квартире. Мы лежим на надувном матрасе, он обнимает меня и говорит: «Ты пахнешь домом». Я смеюсь: «Домом? Это как?» — «Не знаю. Так пахнет счастье». Я запомнила. И сейчас, стоя на кухне, чувствую то же самое. Он пахнет домом.
— Андрей, — позвала я.
— М?
— Ты сегодня молодец.
— Не надо меня хвалить, как Матвея.
— А как тебя хвалить?
— Просто скажи, что я тебе нужен.
— Ты мне нужен, — я посмотрела на него. — Очень. Даже в розовом фартуке.
Он улыбнулся. Я — тоже.
— Ладно, — сказал он. — Что дальше по ролям?
— Дальше ты моешь полы.
— А ты?
— А я работаю. У меня там код не пишется, — я кивнула в сторону его компьютера.
— Ты хоть что-то сделала?
— Нет, — призналась я. — Я только включила его и посмотрела на экран. Там какие-то иероглифы. Я испугалась.
— Это не иероглифы, это Java.
— Для меня одно и то же.
— Ладно, я сегодня закончу за тебя. Ночью.
— Не надо. Ты устал.
— Я всегда устаю, — он пожал плечами. — Но сегодня я понял, почему ты тоже устаёшь. И это важно.
Он пошёл мыть полы. Я села за его компьютер, открыла код. Ничего не поняла, но сделала вид, что работаю.
Мне нравилось смотреть, как он возится с тряпкой. Как ворчит. Как Бро бегает за ним и оставляет мокрые следы на свежевымытом полу.
— Твою собаку, — сказал Андрей.
— Нашего. Ты сам принёс.
— Я идиот.
— Я знаю.
Он вздохнул. Начал мыть заново.
Я смотрела на него и чувствовала что-то, чего не чувствовала давно. Не жалость. Не вину.
Нежность.
Огромную, тёплую, разливающуюся по груди.
— Андрей, — позвала я.
— Что?
— Ты справишься.
Он повернулся. В грязной воде, с тряпкой в руках, с мокрыми ногами.
— Ты справляешься каждый день, — сказал он. — Значит, и я смогу.
Продолжение следует...
Как вы думаете, что будет в следующей главе?
Удастся ли им продержаться до конца дня или они нарушат правила? И что скажут дети, когда увидят, как родители меняются ролями?