1. Баночка с откровением
Стекло было тяжелым, граненым - такие пробки ввинчивались в горлышко с влажным, чуть кисловатым вздохом, будто откупориваешь не крем, а какую-то древнюю микстуру от всех скорбей мира. Я стояла у зеркала в ванной, где лампочка безжалостна, как одесский дворник в утреннюю смену, и рассматривала себя - не лицо даже, а ландшафт. Карту местности, на которой время поработало старательным топографом: вот тут тонкая ветка-морщинка побежала от уголка глаза, здесь - сеточка на щеке, напоминающая кракелюр на старой картине маслом. А на полке передо мной выстроилось войско баночек, флаконов, пипеток и шпателей - целый косметический Генштаб, призванный остановить это наступление неумолимого. И я поймала себя на мысли, которую обычно прячут поглубже, под кружева оптимизма: «А ведь не работает. Ведь не работает же, хоть ты тресни».
И тут же память подсунула мне бабушку Беату - ту, что прожила 89 лет с лицом, похожим на печеное яблочко, мягкое, в складочках, но такое уютное, что все внуки выстраивались в очередь, чтобы прижаться к её щеке. У неё на туалетном столике стояла одна-единственная баночка «Нектара» из рижской косметики и лежал кусок земляничного мыла. Она свято верила в этот «Нектар» и наносила его перед сном ритуальными, почти молитвенными движениями. Но я-то теперь понимаю: не в «Нектаре» было дело. Точнее, вовсе не в нем. А в чём-то гораздо более сложном и одновременно простом - в том, о чем учёные заговорили вслух только в последние пару десятилетий, а наш организм знал всегда, без всяких диссертаций.
И вот, дорогие мои, я держу в руках эту граненую пробку и слышу запах розы, жасмина и еще какой-то синтетической ноты, которая кричит: «Ты прекрасна! Тебе снова 35!» А во мне тихо, но внятно звучит другой голос - голос моих фибробластов, уставших тружеников дермы, которые будто говорят с еврейской грустинкой: «Та шо ты мучаешься? Имею вам сказать, это всё - декорации. Главный спектакль внутри».
2. Генеральное сражение: коллаген, эстроген и ташкентский базар времени
Вы таки будете смеяться, но новости от мира науки порой звучат как сводки с театра военных действий. И если бы существовала ежедневная газета «Вести из гистологической лаборатории», её заголовки после определённого возраста выглядели бы драматичнее, чем фронтовые телеграммы. Я недавно наткнулась, разумеется, чисто случайно, просто искала рецепт миндального печенья, а попала в дебри молекулярной биологии, на цифры, от которых сначала хочется зажмуриться, а потом - задуматься. Оказалось, что в первые пять лет после менопаузы женщина теряет около 30 процентов коллагена. Только вдумайтесь: не пять, не десять, а целую треть нашего строительного каркаса. Как будто из кирпичной кладки вашего дома в один прекрасный день вынули каждый третий кирпич, а вы стоите и гадаете, отчего это сквозняк по полу гуляет.
Когда мне было двадцать, слово «коллаген» ассоциировалось исключительно с чем-то невнятным из рекламы, где девушка с фарфоровым лицом мажет на себя белый мусс, глядя в объектив с обещанием вечной весны. Теперь же, в мои пятьдесят с хвостиком, я знаю: коллаген - это не крем. Это белок, из которого свиты цепи и сети, держащие нашу кожу натянутой, как холст на подрамнике. И командует этим оркестром эстроген. Пока он звучит полнозвучно, фибробласты работают как стахановцы на ударной стройке - плетут, вяжут, восстанавливают. Но вот дирижёр вдруг покидает пульт, палочка повисает в воздухе, и оркестр начинает играть кто в лес, кто по дрова. Точнее, фибробласты становятся меланхоличны и медлительны, синтез нового коллагена замедляется, а старый разрушается с прежней, если не большей, скоростью. И вот тогда мы, женщины, впервые с искренним изумлением замечаем, что кожа на внутренней стороне предплечья больше не напоминает атласный шелк, а на скулах проступает та самая «патина времени», которую так любят воспевать поэты, но так не любят видеть в зеркале.
Помню, бабушка Беата в моменты редкой философической грусти говаривала, глядя на свои руки с пигментными пятнышками: «Это, деточка, как на ташкентском базаре: сперва всё блестит, свежее, с грядки, а к вечеру фрукты уже чуть помяты, но зато какие сладкие». В этой её метафоре, между прочим, было куда больше физиологической правды, чем в ином косметологическом проспекте. Потому что «сладость» зрелой кожи - это ведь не дефект, а свидетельство прожитой жизни, но чтобы понимать это, нужно перестать бояться самого слова «увядание» и заглянуть под микроскоп, где идёт генеральное сражение.
3. Эластин, который ушёл в отставку, и радикалы-провокаторы
Если коллаген - это каркас, то эластин - та самая пружинка, что позволяет коже растягиваться и возвращаться обратно, как хорошо выделанная резинка в поясе старого доброго трикотажа. Но после пятидесяти этот дивный белок ведёт себя, простите за сравнение, как уставший от жизни одесский интеллигент: он уже не желает распрямляться. Эластические волокна деградируют, теряют способность к восстановлению, и то, что в тридцать лет называлось «ямочкой», к пятидесяти пяти рискует стать постоянным географическим объектом. И тут мы подходим к ещё одному персонажу этой драмы - свободным радикалам. Не буду грузить вас химией, но представьте себе компанию хулиганов на танцплощадке: они пристают к приличным молекулам, отрывают у них электроны и порождают цепную реакцию окисления. И вот уже наш коллаген и эластин, эти нежные, чувствительные барышни, страдают от беспорядка, становятся ломкими, будто пересохшая струна.
Вы скажете: «Дана, но ведь кремы с антиоксидантами!» Верно. И я тоже долго верила, что если нанесу на лицо сыворотку с витамином С, то она, как маленький спецназ, проникнет в глубокие слои и наведёт там порядок. Отчасти так и есть: антиоксиданты местного действия действительно могут нейтрализовать часть свободных радикалов на поверхности и в верхних слоях эпидермиса. Но давайте будем честны, это всё равно что тушить лесной пожар из садового шланга, стоя на балконе десятого этажа. Основной же очаг возгорания сидит глубже, и туда с кремом не пробраться, как бы ни уверяла нас реклама в обратном.
Ох уж эта гликация. Слово, от которого веет средневековой алхимией, а на деле - всего лишь процесс соединения белков с сахарами без участия ферментов. Когда мы балуемся сладеньким (и кто из нас не грешен?), глюкоза в крови нахально связывается с нашими драгоценными коллагеновыми волокнами и делает их жёсткими, негнущимися, как старая кожа на ботинках, забытых в чулане. И опять-таки - ни один крем, нанесённый поверх, не способен остановить этот внутренний карамельный беспредел. Зато диета, в которой мало простых сахаров, справляется с этим на раз-два, без всякого пафоса и золотых шпателей.
И здесь я должна сделать лирическое отступление, то самое, что именуется «культурным мостом». Вспомните картины импрессионистов. Ренуар, его купальщицы - кожа у них перламутровая, переливающаяся, словно внутренний свет просвечивает сквозь тончайший фарфор. Этот эффект создаётся не белилами, а наслоением полупрозрачных мазков, вибрацией цвета. Наша кожа после менопаузы - она тоже про наслоение. Про то, что сияние идёт не из баночки, а из глубины, из того самого дермального слоя, где трудятся или, наоборот, бастуют наши персональные «художники» - фибробласты. И если мы хотим, чтобы этот внутренний Ренуар продолжал творить, кормить его нужно изнутри, а не снаружи.
4. Почему крем - это статист, а не режиссёр (и немного про надежду)
Я вовсе не хочу сказать, что кремы бесполезны. Боже упаси! Моя туалетная полка до сих пор напоминает витрину средней руки парфюмерного магазина, и я получаю почти физиологическое удовольствие, втирая в лицо эмульсию с запахом белого чая. Но давайте называть вещи своими именами: подавляющее большинство косметических средств работают на уровне эпидермиса - увлажняют, питают роговой слой, создают оптический эффект гладкости, отражают свет. Молекулы же коллагена в креме настолько велики, что даже мечтать не могут о том, чтобы просочиться сквозь плотные межклеточные контакты в дерму. Они лежат на поверхности, как толстый кот на диване, и делают вид, что работают. Увлажнение - да, временное заполнение морщинок за счёт набухания роговых чешуек - да, но структурных перемен не ждите.
Есть, правда, исключения, подтверждающие правило. Ретиноиды, производные витамина А, умеют проникать глубже и давать фибробластам команду: «Эй, просыпайтесь, работаем!» Пептиды порой могут служить сигнальными молекулами, намекать клеткам, что неплохо бы поднапрячься. Но, во-первых, это уже не совсем косметика, а скорее дерматологическая артиллерия, и пользоваться ею нужно с умом, а не по совету блогера. А во-вторых, даже она бессильна, если организм в целом живёт в режиме «пожар в степи»: стресс, недосып, булки с корицей и хроническое обезвоживание.
Я недавно сидела на кухне, помешивая ложечкой холодец (это, кстати, прекрасный источник желатина и аминокислот), и думала: ведь по сути мы, женщины за пятьдесят, как старые усадьбы. Можно каждый день красить фасад, замазывать трещинки, вешать горшки с геранью, но если прогнили балки перекрытия, то однажды всё рухнет к чертям. А балки эти - белок в нашем рационе, пролин и лизин, из которых строятся коллагеновые нити, витамин С, без которого этот синтез похож на стройку без раствора, цинк и медь, работающие коферментами в молекулярных станках. И это я ещё не говорю про сон, во время которого вырабатывается гормон роста, запускающий регенеративные процессы. Спать после пятидесяти - это не роскошь, это производственная необходимость, как смена масла в двигателе.
И знаете, что самое поразительное? Когда я перестала ждать от баночек чуда и перенаправила часть бюджета на нормальную, живую еду, ту самую, что с рынка, а не из супермаркета в пластике, когда начала ложиться до полуночи хотя бы три-четыре раза в неделю и мазать лицо не десятью слоями, а двумя, но осмысленно, моя кожа... нет, она не стала как у младенца. Но она перестала напоминать пергамент, она обрела тот внутренний оттенок, который моя подруга-художница называет «леонардовским сфумато». Исчезла куда-то воспалённая розовость щёк, вечная сухость на скулах сменилась мягкой наполненностью, а морщинки, никуда, понятное дело, не девшиеся, как-то притихли, перестали бросаться в глаза. Вы таки будете смеяться, но на меня начали смотреть иначе. Не на лицо - на выражение лица.
5. Мой маленький Исход из царства иллюзий
Здесь я должна рассказать одну историю. Нет, не о том, как я выбросила все кремы и ушла жить в пещеру. А о моменте, когда иллюзия рассыпалась и на её место пришло знание, хрупкое, но живое. Было это прошлым ноябрём, месяцем, который в еврейском календаре называется хешван, - время ни праздников, ни будней, одна сплошная сырая пауза. Я сидела у окна, смотрела, как дождь рисует на стекле косые полосы, и машинально, бездумно, как это часто бывает, трогала своё лицо. Пальцы скользнули по щеке, наткнулись на ту самую «заломку» у носогубной складки - и вдруг я почувствовала под подушечками нечто, что не укладывалось в привычную тревогу. Это была живая, тёплая, бархатистая кожа - не гладкая, нет, но какая-то очень настоящая, плотная, как хороший велюр на старом кресле. И я вдруг вспомнила свою тётю Соню, одесситку до мозга костей, которая в свои семьдесят с лишним имела лицо, словно сошедшее с портрета кисти Серебряковой. Она никогда не пользовалась дорогими кремами, умывалась овсянкой, ела много рыбы, смеялась так, что звенели стёкла в серванте, и ни одной минуты не тратила на ненависть к собственным морщинам. «Морщинка, - говорила она, промокая губы салфеткой, - это не беда. Это просто линия сюжета. Вот у тебя, Даночка, на лбу уже видна завязка интересного романа».
В тот ноябрьский дождливый вечер я вдруг поняла: мой исход из рабства вечного омоложения начался не в косметологическом кабинете и не на консультации у диетолога. Он начался в тот миг, когда я разрешила себе не соответствовать. Когда перестала сверять лицо с фотографиями двадцатилетней давности и сравнивать себя, нынешнюю, с отфотошопленными ровесницами в соцсетях. Это не значит, что я махнула на себя рукой, ничуть. Просто вектор заботы сменился: раньше я пыталась «стереть» время, а теперь - поддержать то, что ещё полно сил и желания жить. И это, скажу я вам, две большие разницы, как говорят в Одессе.
С того вечера я стала меньше смотреть в увеличительное зеркало и больше - в окно. Замечать, как меняется свет, как спеет рябина за окном, как смеются соседские дети. Уменьшила потребление новостей - того бесконечного потока тревоги, который заставляет надпочечники выбрасывать в кровь кортизол, а кортизол, если помните, разрушает коллаген почище всякого дефицита эстрогена. И парадокс: чем меньше я думала о коже, тем лучше она себя чувствовала. Она словно откликалась на моё внутреннее спокойствие благодарным румянцем и разглаживанием того вечного межбровного залома, что появляется от дум о деньгах и глобальном потеплении.
Для своих, девчат (вместо выводов)
Дорогие мои, я не открою Америку, если скажу: крем - это приятный ритуал, тактильная ласка, секунды тишины наедине с собой. И этого никто у нас не отнимет. Но если мы хотим, чтобы кожа радовала нас через пять, десять, пятнадцать лет, давайте честно взглянем на тарелку, на подушку и на своё отражение в окне троллейбуса. Белок на завтрак, обед и ужин, не обязательно стейк, но рыба, бобовые, яйца, тот самый холодец, в конце концов. Витамин С - из квашеной капусты, чёрной смородины, болгарского перца, а не только из ампул. Цинк и медь - из орехов и семечек, а не из волшебной облатки в баночке. Защита от солнца - не раз в год на пляже, а каждый день, как почистить зубы. И вода, вода, вода. Сон - это не «потом отоспимся», это ежедневная реновация, во время которой наши фибробласты наконец-то могут работать без помех.
И ещё, простите за пафос, любовь. Не та, что ищут в чужом восхищённом взгляде, а та, что живёт внутри и не зависит от количества морщин. Когда мы перестаём воевать с собственным лицом, оно отвечает нам неожиданным подарком: становится тем, что французы называют jolie laide - «прекрасная некрасивость», то самое запоминающееся, живое, настоящее лицо, мимо которого невозможно пройти равнодушно.
Мужчинам: маленькая шпаргалка без нравоучений
А теперь, несколько слов тем, кого занесло на эту женскую половину. Мужчины, дорогие, я знаю: вы порой смотрите на все эти баночки с лёгким недоумением и тихим ужасом при виде цен. Позвольте мне, как переводчику с женского на мужской, прояснить несколько моментов.
Во-первых, крем для женщины - это не каприз и не глупость. Это форма заботы о себе, унаследованная от матери и бабушки, такая же естественная, как для вас - возня в гараже или ритуал бритья. Это островок контроля в мире, где многое неподконтрольно.
Но когда вы видите, как она тратит последние сбережения на золотую банку с обещанием «лифтинг-эффекта», не смейтесь. Лучше приготовьте ей ужин с хорошим куском лосося или салат с авокадо, грецкими орехами и лимонным соком. Принесите не букет, а корзинку с гранатами, киви и тёмным шоколадом. И, главное, дайте ей выспаться субботним утром, взяв на себя детей, собаку и звонки. Вы даже не представляете, сколько коллагена будет спасено этими простыми действиями.
А ещё, и это самое трудное, не обесценивайте её возраст. Не говорите: «Да ты прекрасно выглядишь для своих лет!» Скажите: «Ты прекрасно выглядишь». Без уточнений. И поверьте, это будет лучшим стимулом для её внутреннего Ренуара, чем все сыворотки мира.
И да, если она вдруг расплачется над сериалом или над старым фотоальбомом, не решайте за неё «проблему». Просто обнимите. Хронический стресс рушит коллаген быстрее менопаузы, а объятие, даже самое неловкое, работает как мощнейший антиоксидант. Проверено.
Берегите друг друга. И пусть ваша кожа, и в прямом, и в переносном смысле, остаётся живой, дышащей и настоящей. Потому что, как говорила та самая тётя Соня: «Красота - это когда лицо рассказывает историю, которую хочется слушать». Вот и всё.