Привет, народ! На связи ваш вечно удивлённый москвич на удалёнке.
Апрель и начало мая в Ейске выдались, скажем так, с характером. По местным ощущениям — холодно.
Ветер дул с Азова как из холодильника, куртку я долго не снимал, а тётя Глаша с дядей Петром только вздыхали: «Весна затяжная, тепла нет, на огороде ничего не растёт».
Я же, человек привычный к московским «плюс пять и снег в мае», ходил и тихо радовался.
Днём — солнце, +15, деревья, тюльпаны цветут — красота!
Но стоило мне вслух обрадоваться, как получал укоризненный взгляд: «Сынок, это не тепло. Вот в прошлом году в это время мы уже в футболках ходили».
Рыжик, мышиный спецназ и соседские жалобы
Мой рыжий командир переживал прохладную весну без проблем.
Его шикарная шуба ещё и не думала линять. Кот разгуливал по гостям, повышал личную эффективность и регулярно радовал меня подарками на террасе.
Мёртвыми мышами.
Подарки становились всё щедрее. Однажды он попытался принести трофей в дом. Я устроил героическую оборону в дверях, Рыжик не понимал, почему его не пускают с таким ценным грузом.
Летом, когда все двери и окна будут открыты, меня ожидает тотальная война. Мыши почему-то не заканчиваются. И тётя Надя недавно жаловалась, что у неё их целая колония. Подозреваю, что Рыжик работает на соседей по контракту.
Тётя Глаша, ящик с землёй и две недели ожидания
Но настоящие приключения начались, когда случилась беда.
Тётя Глаша, женщина энергичная и самостоятельная, решила высаживать рассаду. Подняла ящик с землёй и тут же почувствовала резкую боль в спине. Старое, давнее, ни разу не пролеченное — всё потому, что "когда же по поликлиникам ходить".
Я примчался по звонку, чувствуя себя пожарной командой.
«Тёть Глаш, ну зачем вы сами? Позвали бы меня!» — мягко, но строго сказал я.
«Думала, сама всё быстро сделаю, а вышло вон как», — виновато ответила она.
Дальше начался квест. Запись к терапевту — две недели. Терапевт дал направление к неврологу — ещё две недели. Итого месяц ожидания. Всё это время тётя Глаша терпела, делала растирки, грела спину и крепилась.
«Сынок, я плохо слышу, боюсь переспрашивать, чтобы не сердить врачей»
Тётя Глаша попросила меня пойти с ней на приём. У неё слух уже не тот, а врачи говорят тихо. Переспрашивать стесняется — вдруг начнут злиться или отмахнутся.
Я согласился. И впервые переступил порог ейской поликлиники.
Скажу честно: снаружи и внутри — всё достойно. Ремонт свежий, светло, чисто, на первом этаже мягкие диваны. В регистратуре ни одного человека. Я даже подумал: «А может, здесь всё по-человечески?»
Кабинет невролога развеял иллюзии мгновенно.
Десять минут, список на два месяца и никакого осмотра
Нас позвали быстро. Тётя Глаша села, рассказала про спину, про ящик, про боль. Врач кивала, печатала в компьютере, не отрываясь. Я всё ждал, когда меня попросят выйти, чтобы раздеть пациентку, посмотреть спину, пощупать, проверить рефлексы.
Не попросили.
Врач распечатала список лекарств, расписала схему на два месяца и уже собралась прощаться.
Я не выдержал.
«Извините, а обследование? — спросил я. — Рентген, КТ, МРТ? Хотя бы посмотреть, что там с позвоночником?»
Врач подняла на меня спокойные глаза:
«А зачем? Лечение всё равно будет одинаковое. Вы главное следуйте моим рекомендациям. Покупайте только оригинальные препараты и никаких аналогов».
Мы вышли. Тётя Глаша, довольная, что приём позади, уже потянулась к сумочке: «Ну, сынок, сейчас в аптеку забегу».
Я мягко взял её за руку.
«Тёть Глаш, никуда не бежим. Сначала я дома изучу этот список. Посмотрю, что за лекарства, сколько стоят и где дешевле купить. Хорошо?»
«Спасибо тебе, сынок», — искренне сказала она.
Человек с больной спиной получает лекарства от деменции. Серьёзно?
Вечером я сидел за ноутбуком и проверял список. Препарат за препаратом. По ходу дела отбивал попытки Рыжика утащить что-нибудь с рабочего стола.
И я завис.
Пять наименований. Четыре из них — строго для лечения деменции. Лекарства, которые прописывают при возрастном ухудшении памяти, при болезни Альцгеймера и других когнитивных нарушениях.
Двухмесячный курс — почти 50 тысяч рублей.
И один препарат — обезболивающее. Сильное, с серьёзными побочками. Его можно принимать максимум пять дней. И главное противопоказание — ишемическая болезнь сердца и гипертония.
А тётя Глаша чётко сказала врачу: у неё и то и другое. Она постоянно принимает таблетки от давления и сердца.
Врач либо не слушала, либо пропустила мимо ушей.
Тётя Глаша: «Раньше выпишут список — иду покупаю. Мы старики, врачам доверяем»
Я пошёл к тёте Глаше и выложил всё как есть.
«Тёть Глаш, тут такое дело. Вам выписали лекарства от деменции. И один опасный препарат, который вам вообще нельзя из-за сердца».
Она молчала минуту. Потом покачала головой:
«Сынок, а ведь раньше дадут мне список — я иду в аптеку и покупаю. Потому что мы старики, врачам верим. Почему она так? Неужели не слушала?»
Я пожал плечами. У меня не было ответов. Было только горькое чувство в груди.
Она ещё раз поблагодарила меня за то, что я удержал её от похода в аптеку. «Спасибо, сынок, что не дал выбросить деньги на ветер и не навредить себе».
Честное послесловие: почему я не враг медицины, а тётя Глаша не брошена на произвол судьбы
Друзья, я понимаю, что некоторые сейчас подумали: «Слушай, программист, ты вообще не доктор. Зачем отговорил бабушку от лечения?»
Так вот. Я её не отговаривал.
Тётя Глаша не останется без помощи. Мы с ней уже договорились: сходим к другому специалисту. За вторым мнением. Покажем список, посоветуемся. Может, там и есть рациональное зерно, просто врач его не объяснила. А может, и нет — тогда будем искать дальше.
Но давайте честно посмотрим на ситуацию с высоты моего ноутбука и её больной спины.
Врачи — не злодеи. Они просто заложники системы
Я много думал об этом вечером. Сидел, гладил Рыжика и размышлял.
Скорее всего, наша система здравоохранения устроена так, что врачей жёстко ограничивают по времени. Приём — пятнадцать минут. За это время нужно выслушать, заполнить карту, написать назначения, уложиться в регламент. Никакого тебе долгого разговора, осмотра, никакого сочувствия.
Плюс протоколы лечения по ОМС, возможно, урезают до минимума. На диагностику и обследования денег в провинции нет. Выписывают то, что есть в стандарте, и иди дальше.
Но разница с Москвой огромна.
В столице меня бы сначала отправили на диагностику — МРТ или хотя бы рентген, затем консультация. А здесь лечат «на глаз», по шаблону, не слушая пациента.
Да, мы не знаем всей этой кухни.
Но результат прочувствовали на себе.
И это, к сожалению, ведёт к одному: люди теряют доверие к врачам. Даже к хорошим. Даже когда те действительно хотят помочь.
Современное общество тоже уже не то, что двадцать лет назад.
Раньше врач сказал «надо» — и пациент покорно нёс деньги в аптеку. Сейчас всё иначе. Люди читают, проверяют, советуются в чатах, гуглят названия. Потому что жизнь заставила. Наверное, у каждого второго был случай, когда назначенное лекарство не подошло, ухудшило состояние или просто оказалось бесполезным.
А ещё лекарства стали очень дорогими.
Курс, который выписали тёте Глаше, стоит 50 тысяч рублей на два месяца. Её пенсия — меньше половины этой суммы. Купить не тот препарат для неё — это не просто ошибка, это трагедия планетарного масштаба. Это значит не есть, не платить за свет или остаться без жизненно важных таблеток.
Поэтому проверять — не каприз, а необходимость.
И тут, как ни странно, у нас с врачами появился неожиданный союзник.
Я, когда пришёл домой, не просто открыл поисковик. Я загрузил весь список лекарств в нейросеть. Задал простые вопросы: «От чего это? С чем сочетается? Кому нельзя?»
Искусственный интеллект выдал ответ за десять секунд. Чётко, без эмоций, по инструкциям.
Это не значит, что я теперь лечусь у робота. Это значит, что у меня, как у пациента, появился инструмент проверки. И у врачей он тоже есть. Можно за минуту проверить взаимодействие препаратов, увидеть скрытые риски, подобрать аналоги.
И на фоне этих изменений врачам тоже придётся меняться. Если они хотят сохранить репутацию грамотных специалистов.
Я считаю так. Врачу важно объяснять пациенту причину каждого назначения. Особенно если речь идёт о дорогом препарате. Особенно если курс стоит в два раза больше месячной пенсии.
Человек должен знать, за что он платит.
«Это лекарство от боли, оно поможет через три дня».
«А это витамины для нервов, они не лечат спину, но снижают напряжение».
«А вот это — экспериментальное, если не хотите — есть аналог дешевле».
Честно. По-человечески.
Тётя Глаша не против лечения. Она против того, чтобы тратить две пенсии на непонятные таблетки, которые ей не объяснили.
И я её прекрасно понимаю.
Друзья, вот так я впервые попал в ейскую поликлинику.
Рыжик тем временем уже крепко спал, ведь впереди — целый рабочий день у соседей. Да и тётя Надя подтвердила: их колония неистребима.
А вы сталкивались с чем-то подобным? Выписывали ли вам странные назначения?
Как бы вы поступили в подобной ситуации?
А вам желаю одного: беречь спину, проверять назначения и не стесняться задавать вопросы!
До связи! Ваш программист на удалёнке.
Продолжение истории:
Моя история с самого начала:
Посмотреть Ейск весной: