— Ну что, старик, в крематорий пора?
— Пора, батюшка, — ответил швейцар, радостно улыбаясь, — в наш советский колумбарий.
(Ильф и Петров, "Золотой телёнок")
Порой открываю наш российский интернет, и начинает казаться, что из привычной реальности попал в фантастический рассказ про попаданца в параллельный мир. Вот заголовки новостей, переписываю подряд:
- "Павел Воля объяснил, почему отказался от брачного договора с Ляйсан Утяшевой"
- "Анна Глаубэ Рассказала, как Милош Бикович едва не разрушил её брак"
- "Сафонов сыграет в форме с Лабубу" (Это о чём вообще?)
Ага, вот, наконец, новость, в которой мне понятны все слова:
- "Жители Курганской области назвали мороженое и кашу самыми ностальгическими"
Но и в ней мерещится что-то иномирное, с эффектом бабочки. Снятся ли андроидам электроовцы? Что об этом скажут жители Забайкальского края?
- "Поигравшим в слитую версию Forza Horizon 6 грозят вечные баны"
С гвоздями?..
Ладно, пожалуй, "стендап" – не мой жанр, тем более, что ай ситтинг хиа райтинг зыс. Так что лучше буду про искусство, как собирался. Почему люди (не все, но многие) в упор не понимают его.
Только давайте я не буду сразу бить ответом наотмашь, а постепенно – как в том анекдоте: "А как там бабушка? – Бабушка залезла на крышу". Хорошо?
Есть такой поэт и музыкант, Александр Зилков, я его люблю. Его все любят, он умный и вежливый. Интересно, что добился всеобщей любви он не исполнением своих песен (хотя они неплохи, а часто даже и хороши), а ведением на ютубе канала "Нескучный саунд" – о том, что можно осторожно назвать теорией музыки. Типа, "вот тут был такой аккорд, за ним по правилам должен быть этакий, а у имярек, глядите, совсем другой, это прикольно". Слушатели мало что понимают и млеют от причастности тайне.
"Ничего не понятно, но очень интересно" – наверняка вам тоже знакомо это чувство. Позвольте, я подёргаю его за усы: "...А если бы было понятно, то и интересно бы не было".
Разговор о том, "как это сделано" (не важно, что: музыка, поэзия, проза, живопись) всегда скучноват для человека, хорошо чувствующего и умеющего это делать (музыку, поэзию, прозу, живопись). Такой разговор может показаться ему комичным обмусоливанием банальностей – чередой попаданий пальцами в небеса и изобретений велосипедов.
Разговор о том, как устроено и почему работает искусство, подобен объяснению, почему смешон анекдот. А анекдот или вызывает смех, или нет – от объяснений он смешным не становится. ("Поэзию нельзя объяснить – можно понять" – Октавио Пас.)
...Хотя есть люди (литературоведы, например), которые находят вкус в объяснении друг другу именно того, "как устроено". Ну, это как моя бывшая тёща И.А. и её соседка и подруга (тоже И.А. они обе И.А., хотя имена и отчества у них разные) смотрели очередную серию любимого сериала, каждая в своей квартире, а потом сходились у моей И.А. на кухне и по очереди пересказывали друг другу свежепросмотренную серию. ("Когда мы делимся, мы умножаемся" – А.Е. Зилков.) Вот литературоведение (текстология) часто похоже на это. Про искусствоведение и музыковедение врать не буду, не видел, но кто видел, поделитесь, пожалуйста, впечатлениями.
...Литературовед может "разобрать" текст, но не может его "собрать" из наличествующих деталей, – так работает ли его теория? Работает! Но только "на разбор"! Вот почему есть научное понятие "анализ текста", но нет научного понятия "синтез текста" – а есть только расплывчатое ненаучное "творчество".
Недавно мы на страничке журнала "Лучик" завели разговор о разных трактовках сюжета о блудном сыне в мировой живописи. Привели репродукции нескольких картин – в том числе, естественно, Рембрандта, "закрывшего тему" – "умри, лучше не напишешь". Но в комментариях люди сначала робко, а потом всё смелее принялись рассказывать, что им больше нравятся картины других художников: там, дескать, не темно, детали всякие видно, пейзажик – есть что порассматривать, а главное дело – собачки, они тоже радуются возвращению блудного сына, и от этого становится хорошо и ми-ми-мишечно на душе. Закончилось всё тем, что один человек написал, будто он и вовсе слышал, что Рембрандта только у нас считают гением, а на самом деле... (Ерунда, но оцените антиномию: "у нас" – и "на самом деле".)
Объяснить, почему люди, разбирающиеся в искусстве, считают шедевром именно картину Рембрандта, несмотря на темноту, скупость композиции и палитры, а главное, на злостное пренебрежение собачками, можно. Мы там и объяснили. Но прочесть объяснение и увидеть – вещи столь же разные, как узнать, почему анекдот смешон, и посмеяться.
Ну, давайте ещё сподобимся, на другом примере. Вот Юдифь – та легендарная еврейка, в честь которой мы справляем Восьмое марта. На эту тему тоже есть миллион картин. И шедевром, рядом с которым никого не стояло, естественно, является картина Джорджоне:
Иконично, вертикально, символика цвета, символика верха и низа, пропорции (в том числе смысловые и эмоциональные – соотношение смерти и секса, злорадства и чистоты) и так далее, и тому подобное. Однако перед какой картиной на выставке итальянцев в Пушкинском зачарованно толпился народ? Перед Артемизией Джентилески, естественно. Перед этой:
Понятно, почему – потому что "движуха", как говорит президент Путин. Щекотка воображения.
Вот мы и подобрались к ответу.
Люди не понимают искусства – если относятся к нему, как к возбудителю сильных и простых реакций. Когда воспринимают искусство как аттракцион и ждут от него всего того, что положено ждать от аттракциона. Калейдоскопа чувств, радуги фруктовых ароматов, нажористости. А в искусстве это настолько не важно, что даже наоборот: чем этого меньше, тем для искусства лучше!
Сейчас попробую объяснить...
Ну вот смотрите: вы ребёнок, вас привели в храм. А там в нём – у-у-у, ни качелей, ни "Ветерка", ни игры "Морской бой", ни морожена. Только Голгофа, канун и аналой с иконой. (Ну, хоть свечки зажигать можно – и на том спасибо.) Для разбирающихся вышеперечисленного достаточно, чтобы воспринять благодать, а не разбирающимся ощущение благодати незнакомо, не имеет для них ни смысла, ни ценности, и в храме им будет непонятно, неловко и скучновато.
А теперь представьте наоборот: пришли вы в храм... Ну, мало ли зачем! Жена привела – яичко крашеное освятить, крещенской воды набрать, свечечку на всякий случай поставить... Пришли, а там – и уголок для детей (горка, бассейн с шарами, настолки, фломики), и кафетерий, и на маникюр или стрижку бороды записаться можно, и журнал полистать с православными модами и постными рецептами. (Как в "модельной библиотеке".) Здорово же, правда? Благодати, правда, нет, ну так это не беда – её, может и вовсе не существует как объективного факта, что о ней думать... Зато как удобно! Стильно, модно, молодёжно! Да? Или нет?
И да, и нет – это нормально. Людей только убивать и посылать на бессмысленную верную смерть нельзя, а не разбираться в искусстве, в математике или в духовных аспектах личных переживаний – можно. Так что я никого тут не виню – и не хвалю. Быть можно дельным человеком и срать на Джорджоне с Рембрандтом с высокой приставной лестницы. Главное, без лестницы не пытаться этого сделать. Неудобно может получиться.
Искреннее спасибо всем, кто потратил на меня время, вот вам одна из моих любимых песенок А.Е. Зилкова:
Если видео не загрузилось, просто обновите страницу.