— Это хозяйская спальня, Кристи. Стены толстые, никакой шум не страшен, — Виктор толкнул тяжелую дверь, даже не потрудившись постучать.
Он вошел в комнату так, будто за его спиной была свита инвесторов, а не одна-единственная девица в вызывающе коротком пуховике из массмаркета. Я сидела на краю кровати. Только пришла из клиники — по вторникам у нас всегда завал с отчетностью, и голова гудела так, что я даже не сняла рабочую форму.
— О, Лена? Ты дома? — Виктор поправил узел галстука. Костюм на нем был новый, тот самый за сорок пять тысяч, купленный «для имиджа». Я еще тогда подумала, что на эти деньги мы могли бы три месяца платить за его старые долги.
Девица за его спиной замерла. От нее пахло чем-то приторно-сладким, из тех дешевых духов, что заполняют собой всё пространство.
— Витя, ты сказал, квартира пустая, — она посмотрела на меня как на старое кресло, которое забыли вывезти при переезде.
— Накладка, малыш. Лена — человек разумный. Она понимает, что для нового проекта нам нужно пространство. Центральный район, потолки три метра — идеальный офис.
Виктор вальяжно прошелся к комоду и хлопнул по нему своим кожаным ежедневником в дорогом переплете. Тем самым, что я подарила ему на прошлый день рождения, когда он в очередной раз обещал «взлететь».
— Офис? В нашей спальне? — я спросила это очень тихо. Голос казался чужим, плоским.
— Ну не будь такой консервативной, — он обернулся, и в его глазах блеснула та самая самоуверенность человека, который привык, что ему всё сходит с рук. — Ты всё равно в своей стоматологии до ночи. А нам с Кристиной нужно место для встреч. Она мой новый... консультант по логистике.
Девица подошла к зеркалу и тронула пальцем раму.
— Свет тут надо будет поменять. Слишком... старомодно.
— Всё сделаем, Кристи, — Виктор улыбнулся ей. А потом посмотрел на меня. — Лен, сделай нам кофе, а? Нам обсудить надо пару моментов.
Он бросил на тумбочку ключи от машины. От той самой «Весты», которую мы брали в кредит на моё имя, потому что его кредитная история напоминала руины.
Я посмотрела на ключи, потом на его довольное лицо. Внутри что-то щелкнуло. Не взорвалось, а просто встало на место.
— Кофе в шкафу, Витя. Но есть одна деталь, которую ты не учел.
— Какая еще деталь? — он раздраженно открыл свой ежедневник.
— Срок годности твоего вранья. Он закончился ровно пять минут назад.
Виктор замер с ручкой в руке, а девица у зеркала медленно обернулась.
Среда началась с того, что я проспала. В клинике вчера был тяжёлый день, три сложные имплантации подряд, и я чувствовала себя как выжатый лимон.
— Лен, мне нужны ключи от «Весты». У меня встреча в центре, не могу же я на такси приехать, — Виктор стоял у зеркала, придирчиво разглаживая воротник нового костюма.
— Вить, там бензина на донышке. И страховка ОСАГО заканчивается, это минимум пять тысяч сейчас, если без допов, — я медленно размешивала сахар в чашке.
— Ой, не начинай. Завтра подпишем контракт, и всё закроем. Это же для общего блага, Лена. Для семьи, — он похлопал по своему кожаному ежедневнику, который лежал на тумбочке.
Я просто положила ключи на комод. Спорить не хотелось — это требовало сил, которых не было. Я знала, что заправлять машину он всё равно приедет на мою заправку, где у меня бонусы накоплены.
Четверг оказался ещё длиннее.
— Елена, а у вас есть нормальный кофе? Этот растворимый пить невозможно, — Кристина сидела на моей кухне в шёлковом халате, который я купила себе в прошлом месяце на распродаже.
Я открыла шкаф и достала банку «Гринфилда».
— Бери что есть. Мне в клинику пора, сегодня четырнадцать человек по записи, — я старалась не смотреть на неё.
Виктор вошёл на кухню, на ходу застёгивая часы.
— Лена, будь гостеприимнее. Кристина анализирует наши расходы. Кстати, пришла платёжка за коммуналку — восемь тысяч за трёшку? Это дико. Надо что-то решать с перерасходом воды, — он указал на квитанцию, лежащую на столе.
— Квартира наследственная, Витя. Я собственник, я и плачу, — я подняла сумку.
— Наша, Лена. Всё, что в браке — общее. Не будь такой мелочной, это портит имидж деловой женщины, — он снисходительно улыбнулся и чмокнул Кристину в макушку.
Я кивнула. Я давно знала, что он не видит разницы между «моим» и «нашим», особенно когда дело касается моих денег.
В пятницу он забыл свой ежедневник открытым на прикроватной тумбочке.
Я просто хотела переложить его, чтобы протереть пыль. Глаза сами зацепились за разворот.
Там был рисунок. План моей квартиры, набросанный его размашистым почерком. Комнаты были подписаны: «Студия К.», «Приёмная», «Зона отдыха». Моего имени на плане не было вообще.
Чуть ниже была приклеена визитка: «Михаил, агентство недвижимости. Оценка: 9 миллионов. Срочный выкуп»..
— Что ты там высматриваешь? — Виктор появился в дверях, вытирая руки полотенцем.
— Просто пыль вытираю. Ты его на самый край положил, — я закрыла кожаную обложку.
— А, ну молодец. Слушай, Лена, на следующей неделе нужно будет в МФЦ заскочить. Подпишешь пару бумаг для расширения моего дела. Доверься мне, это выведет нас на новый уровень, — он по-хозяйски приобнял меня за плечи.
— Конечно, Витя. Для дела — значит для дела, — я посмотрела на его отражение в зеркале.
Внутри было пусто и очень холодно. Я понимала, что он уже всё решил. Он был уверен, что я, как всегда, промолчу и подпишу всё, что он подсунет под видом «семейного бизнеса».
— Вот и умница. Кристина говорит, у тебя отличный потенциал быть женой успешного человека, — он весело подмигнул мне и пошёл в спальню.
Я стояла и смотрела на свои руки. Они не дрожали. Я просто считала, сколько у меня осталось на накопительном счёте и хватит ли этого на хорошего юриста.
В субботу я вернулась из клиники пораньше. Пациент на три часа отменился — острая боль прошла, а на коронку он ещё не накопил.
В спальне, которую Виктор теперь называл «офисом», было тихо. Я хотела пройти мимо, но услышала голос Кристины.
— Вить, ну девять миллионов — это же крохи для центра. Давай выставим за десять.
— Малыш, девять — это цена срочного выкупа. Нам деньги нужны сейчас, пока она не опомнилась, — голос мужа звучал непривычно деловито. Без этой его вечной снисходительности.
— А она... точно подпишет дарение? Это же её наследство от бабки.
— Подпишет. Скажу, что долги по «Весте» выросли, коллекторы угрожают. Она у меня жалостливая. Поплачет и подмахнёт. Перевезу её к матери в область, там ей и место с её отчётами.
Я стояла в коридоре. Стены в этом старом доме были действительно толстыми, но звук шёл через щель в двери.
— А машина? — спросила Кристина.
— Машину на себя перепишу. Она же на Лене только формально, плачу-то я. То есть... буду платить, когда проект выстрелит.
Я развернулась и пошла на кухню. Налила стакан воды. Посмотрела, как пузырьки поднимаются к краю.
В ту же секунду я достала телефон и набрала номер нашего юриста из клиники.
— Геннадий? Извини, что в субботу. Мне нужно аннулировать доверенность. Всю. Прямо сейчас.
Я положила телефон на стол. Пузырьки в стакане исчезли. Стало тихо. Совсем.
В понедельник вечером я вернулась домой не одна. На лестничной площадке у лифта топталась Зоя Марковна, наша соседка.
— Леночка, у вас там ремонт начался? Стучат и мебель двигают битый час, — она заглянула мне через плечо, когда я поворачивала ключ в замке.
— Сейчас всё закончится, Зоя Марковна, — я толкнула тяжелую дверь. — Зайдите на минуту, если не сложно.
Она неуверенно переступила порог. Из нашей спальни доносился громкий смех и мужской голос. Я вошла прямо в куртке, не разуваясь.
Виктор стоял у окна, заложив руки в карманы брюк от того самого костюма за сорок пять тысяч. Кристина сидела на нашей разобранной кровати, поджав ноги в колготках, и листала с телефона каталог мебели.
— О, явилась, — Виктор снисходительно улыбнулся, заметив меня. — Слушай, Лен, мы тут решили эту кровать выкинуть. Сюда отлично встанет широкий переговорный стол. Ты в МФЦ сегодня заехала? Бумаги по доверенности подписала?
Я молча подошла к комоду. Там лежали ключи от «Весты». Я взяла их, взвесила в руке и опустила в карман своей сумки. Связка звякнула глухо и тяжело.
— Эй, ты чего делаешь? Мне через час на встречу с инвесторами ехать, — Виктор сделал шаг ко мне. Улыбка стала жестче, в голосе прорезалось раздражение.
— Ты поедешь на автобусе. Или на метро, если мелочь в карманах осталась, — я достала из сумки сложенный лист бумаги. Положила его на гладкую поверхность комода. — Это свежая выписка из ЕГРН. Квартира получена мной по наследству до нашего брака. Она не является совместно нажитым имуществом.
Кристина отложила телефон.
— Вить, это что значит? — её голос вдруг потерял всю показную бархатность.
— Лена, прекращай этот цирк, — Виктор расправил плечи, пытаясь вернуть позу хозяина жизни. — Мы семья. У нас общий бюджет, общие планы. Я всё это делаю для нас! Ты же понимаешь, что без моего руководства ты так и будешь копейки считать?
Я смотрела на него и чувствовала только глухую усталость. Как после смены, когда отменяют сложную запись, а ты уже всё подготовила. Ни злости, ни обиды. Просто констатация факта: передо мной стоял чужой, очень шумный человек.
На тумбочке лежал кожаный ежедневник. Тот самый, мой подарок на его так называемый старт бизнеса. Я взяла его в руки. Кожа была приятной, холодной.
Я открыла его на середине. Нашла страницу, где был нарисован план моей квартиры с подписью «Студия К.». Аккуратно, без рывка, вырвала этот лист.
Шагнула к кровати и протянула бумагу девице.
— Держи, Кристина. Это вся недвижимость, которая у него есть. Рисунок ручкой.
Она не взяла. Просто встала, нервно одернула юбку и потянулась за своим коротким пуховиком.
— Витя, ты же сказал, что всё на мази. Что квартира твоя, — процедила она, торопливо натягивая рукав.
— Да подожди ты, Кристи! — Виктор резко повернулся ко мне. Лицо пошло красными пятнами. — Ты не имеешь права! Машина куплена в браке! Я на неё половину денег давал! Это совместное!
— Генеральная доверенность на управление аннулирована сегодня утром у нотариуса, — я говорила ровно, как читала инструкцию. — Кредит оформлен на меня. Хочешь делить машину через суд? Пожалуйста. Заодно разделим пополам те два миллиона твоих микрозаймов, которые я закрывала, пока ты искал себя. Долги в браке тоже делятся. Суд учтет, на чьи счета уходили деньги. Оформляем?
Он замер. Рот приоткрылся, но звука не было. Вся его уверенность куда-то испарилась. Схема сломалась. Он вдруг показался мне очень сутулым.
В коридоре громко кашлянула Зоя Марковна.
— Стыдоба-то какая, Витя, — сказала она в повисшей тишине. — В примаках пятнадцать лет прожил, да ещё и девку в дом притащил.
Кристина протиснулась мимо меня, больно задела плечом косяк и выскочила в коридор. Хлопнула входная дверь.
Виктор посмотрел на вырванный лист бумаги, который спланировал на смятую простыню. Потом перевел взгляд на меня. В его глазах была злоба. Чистая, концентрированная, но абсолютно бессильная.
— Ты... ты всё разрушила, — тихо сказал он.
— У тебя двадцать минут, чтобы собрать сумку. Если через двадцать одну минуту ты будешь здесь, я вызываю полицию. Выпишу тебя через суд, как бывшего члена семьи. Без твоего согласия.
Я развернулась и пошла на кухню. Села на табуретку, не снимая куртки. Из спальни послышался звук резко открываемой дверцы шкафа. Стукнули деревянные вешалки.
