Был обычный пятничный вечер. Дети уже спали, Даша смотрела по телевизору какой-то сериал, Олег сидел перед ноутбуком. Когда в прихожей зазвонил стационарный телефон — пережиток, который Даша давно предлагала убрать, — он не сразу взял трубку.
— Возьми уже, кому не терпится в десятом часу? — сказала Даша мужу, не отрываясь от экрана. — Может, срочное что-то.
Олег поднялся, прошел в прихожую, снял трубку.
— Алло?
— Олег, привет. Это Наташа.
Сестра. Он не узнал ее голос сразу — они общались редко, в основном обменивались сообщениями в праздники. Наташа была младше на три года, жила своей жизнью, он — своей, их пути пересекались на семейных торжествах, где они перекидывались дежурными фразами и расходились по разным углам.
— Наташа? — переспросил он с удивлением. — Что-то случилось?
— Нет, нет, всё нормально. Слушай, вы с Дашей завтра свободны?
— Завтра? — Олег покосился в сторону гостиной, где Даша уже убрала звук и прислушивалась к разговору. — Планов вроде не было. А что?
— Приходите к нам завтра к трем. Пообедаем, поговорим.
— Поговорим о чем?
— Ну, встретимся просто. Давно не виделись. Женя тоже будет рад.
В голосе Наташи слышалась какая-то наигранная легкость, которая только усилила подозрения Олега:
— Приходите, хорошо?
— Ну... давай. Приедем.
— Отлично. Ждем завтра в три.
Олег положил трубку и вернулся в гостиную, почесывая затылок.
— Это Наташа? — спросила Даша. — Чего она хотела?
— Пригласила завтра на обед. К ним домой. Странно, мы с ней никогда особо... — он не закончил фразу, потому что и так всё было понятно.
— Может, помириться хочет? — предположила Даша, хотя сама в это не верила. Отношения у них были ровно-холодные, без ссор, но и без тепла.
— Не знаю. Мы вроде и не ссорились. Сказала, что поговорить надо.
— О чем?
— Она не сказала.
Даша вздохнула.
— Ладно, поедем. Увидим. Но чувствую, что это неспроста.
Следующий день выдался пасмурным, с низким серым небом и мелким дождем, который начинался и прекращался каждые полчаса. Олег и Даша купили по пути коробку конфет и бутылку вина — так, на всякий случай – не идти же с пустыми руками.
Квартира Наташи и Евгения находилась в спальном районе, в типовой девятиэтажке, где все подъезды были на одно лицо. Дверь открыл Евгений — коренастый мужчина лет сорока, с усталым лицом и залысинами на голове. Он улыбнулся, но улыбка вышла натянутой.
— Проходите, разувайтесь. Наташа на кухне, сейчас всё будет готово.
В гостиной был накрыт стол — скромно, но с душой: тушеное мясо с овощами, соленья, домашний пирог. Наташа вышла из кухни в переднике, быстро чмокнула брата в щеку, кивнула Даше.
— Садитесь. Сейчас суп разолью.
Обед начался с неловкого молчания, которое развеялось, когда разговор зашел об общих знакомых и детских воспоминаниях. Наташа вдруг стала мягче, добрее, вспоминала:
— А помнишь, Олег, как ты залез на гороховое поле к дяде Грише и наелся сырого гороха, а потом болел?
— Не напоминай, — отмахнулся Олег, — я до сих пор горох не люблю.
Потом говорили об отпуске: Олег с Дашей ездили летом в Анапу, Наташа с Женей были на какой-то базе под Калугой, не понравилось.
— С детьми сложно куда-то далеко, — пожаловалась Наташа. У вас Миша и Настя уже взрослые, с ним проще.
— Не то чтобы проще, — возразила Даша. — Свои трудности в каждом возрасте. — Миша в этом году в школу пошел, Насте всего пять.
Олег заметил, что Евгений почти не участвовал в разговоре — кивал, поддакивал, подкладывал гостям еду, но сам жевал механически и поглядывал на часы, которые висели на стене. Словно ждал чего-то.
Наконец, когда был разрезан пирог, а чай разлит по чашкам, Наташа отодвинула тарелку, вытерла губы салфеткой и глубоко вздохнула.
— Нам надо поговорить, — сказала она. — Мы с Женей хотели вас попросить кое о чем.
Олег и Даша переглянулись.
— Слушаем, — сказал Олег.
Наташа снова вздохнула, посмотрела на мужа.
— Понимаешь, у нас проблема. Три месяца назад умер отец Жени.
— Мы знаем, — осторожно сказал Олег. — Соболезнования еще раз. Мы тогда не смогли приехать на похороны, простите.
— Ничего страшного, — махнул рукой Евгений. — Дело не в этом. Проблема в том, что осталась его мать, моя бабушка — Нина Семеновна. Ей восемьдесят шесть. Она живет одна в двухкомнатной квартире.
— И что с ней не так? — спросила Даша.
— Раньше за ней отец присматривал, — сказал Евгений. — Он был рядом, следил, чтобы она вовремя ела, пила таблетки, газ выключала. А сейчас... она не может жить одна. У нее проблемы с памятью, начальная стадия деменции. Бабушка тихая, спокойная, сама себя пока обслуживает — одевается, умывается, еду разогреть может. Но оставлять ее в квартире одну нельзя. Ни в коем случае.
— Что случилось? — насторожился Олег.
— Она уже соседей топила, — мрачно сказала Наташа. — Прорвало где-то, а она не сообразила выключить воду, пока соседи снизу не прибежали. А потом... — она замолчала, сглотнула. — Пожар чуть не устроила. Хорошо, что соседка почувствовала дым, зашла — а на кухне уже занавески занялись. Если бы не она...
— Ужас какой, — тихо сказала Даша. — И что вы делаете сейчас? Она одна?
— Сейчас мы по очереди с родственниками Жени пытаемся ее навещать, — ответила Наташа. — Но мы все работаем. Женя на заводе, я в поликлинике. Не успеваем. Мы просто физически не можем быть с ней двадцать четыре часа в сутки. В общем, нам нужна ваша помощь.
— А чем мы можем вам помочь? — удивился Олег, хотя холодок в груди уже подсказал ему, куда клонит сестра.
— Мы хотели оформить бабушку в интернат, — быстро заговорил Евгений, будто боялся, что перебьют. — Но на частный у нас нет денег. А в государственный — очередь. Около года. Если повезет, то месяцев восемь.
— И? — не поняла Даша.
— Вот мы и подумали, — Наташа перевела дух и посмотрела прямо на Дашу, — может, ваша мама, Даша, это время присмотрит за Ниной Семеновной? Она ведь уже на пенсии?
Наступила тишина. Олег услышал, как тикают часы на стене — до этого он их не замечал.
— Моя мама? — переспросила Даша. Голос ее звучал ровно, но Олег знал этот тон — тон сдерживаемого раздражения. — Вы хотите, чтобы моя мама присматривала за вашей бабушкой, Евгений?
— Мы понимаем, что просим много, — поспешно сказала Наташа. — Но ваша мама на пенсии, ей не надо на работу ходить. А Нина Семеновна не требует сложного ухода, только присмотр. Чтобы кто-то был рядом.
— Мама на пенсии, это правда, — медленно произнесла Даша. — Но она точно не будет этого делать. Во-первых, мама помогает нам с детьми: забирает из школы Мишу, иногда берет детей на выходные. Во-вторых...
Она замолчала, словно подбирая слова.
— Во-вторых? — подтолкнул Евгений.
— Во-вторых, какое отношение наша семья имеет к вашей, Женя, бабушке? — закончила Даша жестко. — У вас же есть старшая сестра, другие родственники. Почему вы к ним не обратились за помощью?
— Даша, понимаешь, — вмешалась Наташа, — все они работают. А твоя мама — нет.
— Знаешь, Наталья, — сказал Олег, и в голосе его прозвучала сталь, которой Даша давно от него не слышала. — Есть другие способы решить вашу проблему, не привлекая к этому мою тещу. У нее и так дел полно.
— Какие способы? — спросил Евгений.
— Первое, — Олег загнул палец, — можно поднапрячься и нанять на это время сиделку. Второе — оформить Нину Семеновну в частный пансионат, а платить за счет ее пенсии плюс сдавать ее квартиру. Почему вы не хотите пойти по этому пути?
— Искать квартирантов, следить за квартирой — это очень хлопотно, — быстро сказала Наташа.
— Пенсия у нее небольшая, — добавил Евгений. — Тысяч пятнадцать, наверное. А содержать бабушку в частном пансионате — это сорок-пятьдесят тысяч в месяц минимум. Плюс коммуналка за ее квартиру, даже если там никто не живет. Разницу платить нам. А у нас дети. Мы не можем взять на себя такие расходы.
Даша сидела, сложив руки на коленях. Олег видел, как она переваривает услышанное. Потом она подняла глаза.
— Женя, я могу поговорить со своей мамой по поводу вашей просьбы, — сказала она спокойно.
Лицо Наташи просияло.
— Правда?
— Более того, — продолжала Даша, — мы с Олегом можем полностью взять на себя заботу о вашей бабушке. Присмотр, уход, всё. Но при одном условии.
— При каком? — насторожился Евгений.
— Вы прямо сейчас оформляете дарственную на ее двухкомнатную квартиру на меня или на мою маму, которая и будет присматривать за Ниной Семеновной.
Наташа открыла рот, закрыла, снова открыла.
— Даша... — начала она.
— А не очень ли много вы хотите? — взорвался вдруг Евгений, моментально покраснев. — Вы знаете, сколько стоит ее квартира в этом районе? Это две комнаты, раздельный санузел, хороший район! Больше пяти миллионов!
— Наташа, — Даша повернулась к сестре Олега, игнорируя Евгения, — а не очень ли много хотите вы? Посторонний человек должен за спасибо ухаживать за вашей бабушкой? Вы знаете, сколько стоит час работы сиделки?
— Но это же твоя мама! — воскликнула Наташа. — Она на пенсии, ей всё равно делать нечего!
— Ей есть чем заняться, — отрезала Даша. — Моя мама не нанималась бесплатной сиделкой к чужим старикам. Если вы хотите, чтобы кто-то сутки сидел с пожилым больным человеком, вы должны понять, что это работа. За работу платят. Мне кажется, я сделала вам более чем щедрое предложение.
— Но дарственная — это навсегда, — тихо сказала Наташа. — Это же целая квартира.
— Конечно, навсегда — сказал Олег. — Наташ, ты вообще слышишь себя? Вы просите мою тещу — женщину, которой я, между прочим, обязан и которой мы с Дашей очень благодарны за помощь с детьми — бросить всё и сидеть с чужой, по сути, бабушкой. Бесплатно. Потому что вы не хотите сдавать квартиру и решать проблемы с квартирантами. А у тещи, получается, других дел нет?
— Но она же на пенсии! — снова повторила Наташа, и в голосе ее зазвучали истеричные нотки.
— Она на пенсии, — сказала Даша. — Но она имеет право распоряжаться своим временем. И если вы хотите его купить — платите. Квартирой. Или деньгами. Другого варианта нет.
Евгений встал из-за стола, прошел к окну, повернулся спиной.
— Мы не ожидали такого, — сказал он глухо. — Думали, поможете по-родственному.
— По-родственному — это когда сами ухаживают за своей бабушкой, — ответил Олег. — За моей бабушкой, Женя, за моей тещей, за моей матерью – мы будем ухаживать сами. Нина Семеновна не приходится родственницей ни Даше, ни моей теще. И если уж говорить по-родственному — почему вы не попросили своих родственников? Твоя сестра, Евгений, твои тетки? Почему вы решили, что моя теща обязана?
— Потому что твоя теща не работает, а все мои родственники работают! — почти выкрикнул Евгений, разворачиваясь.
— Это не аргумент, — холодно сказала Даша. — Моя мама тоже не обязана быть сиделкой только потому, что вы не хотите нанимать профессионалов.
Наташа сидела бледная, губы ее дрожали.
— Я думала, мы семья, — прошептала она. — Я думала, брат мне поможет.
— Наташа, я тебе помогу, — устало сказал Олег. — Я могу с поиском сиделки помочь, могу съездить, договориться, еще что-то сделать. Но я не могу заставить свою тещу работать на вас бесплатно. Это нечестно по отношению к ней. Вы пришли и сказали — ваша мама будет сидеть. Вы даже не спросили, захочет ли она, есть ли у нее время, здоровье. Вы просто решили, что она на пенсии — значит, свободна и обязана.
— Ладно, — Наташа встала, смахивая невидимую крошку со скатерти. — Ладно, понятно. Значит, не договорились, до свидания.
— Наташ... — начал Олег.
— Я сказала, до свидания.
Они с Дашей не стали спорить. Попрощались с Евгением, который демонстративно смотрел в окно, и вышли.
В машине, когда Олег завел двигатель, Даша тихо сказала:
— Она обиделась.
— Да. Но на что? — Олег покачал головой. — Если бы это была наша с ней бабушка — наша общая, — то она еще могла бы требовать от меня участия. Но это бабушка ее мужа. Понимаешь? Это не наша семья. И ни мы, ни тем более твоя мама не имеем к ней никакого отношения.
— Мне жалко Нину Семеновну, — сказала Даша. — Старый больной человек, о котором никто не хочет заботиться по-настоящему. Все хотят, чтобы заботился кто-то другой.
Олег ничего не ответил. Они ехали домой под моросящим дождем, в салоне было тихо.
Чем всё закончилось? Печально, как часто бывает.
Наташа не разговаривала с братом почти месяц. Потом позвонила сама, голосом сухим и официальным, спросила, не знает ли он кого-нибудь, кто согласился бы присматривать за пожилым человеком за небольшие деньги. Олег честно сказал, что не знает.
В итоге нашли пожилую соседку — женщину лет семидесяти, активную еще, которой требовалась прибавка к пенсии. Договорились, что она будет приходить к Нине Семеновне несколько раз в день — проверить, покормить, поговорить, проследить, чтобы газ и вода были выключены. Платили немного — десять тысяч в месяц.
Соседка продержалась три месяца. Потом пришла к Наташе и сказала прямо:
— Я отказываюсь. За эти деньги слишком много работы. Она, ваша бабушка, уже путает день с ночью – соседи жалуются, что всю ночь телевизор орет. А вчера я пришла, а Нина Семеновна решила борщ варить. Кастрюлю на газ поставила, сама уснула. Хорошо, я вовремя зашла. Нет, извините, я за такие деньги рисковать не хочу. За ней нужен круглосуточный присмотр.
Наташа и Евгений снова заметались. Наняли другую сиделку — профессиональную, на этот раз, но самую дешевую из возможных. Та согласилась, но через два месяца тоже отказалась — сказала, что Нина Семеновна становится всё более требовательной, капризной, путается во времени, ночью не спит, и работать в таком режиме за предлагаемые деньги она не намерена.
Как раз к тому моменту, когда вторая сиделка ушла, Евгению позвонили из государственного психоневрологического интерната — освободилось место. Он согласился сразу, даже не спросив, в каком отделении и в каких условиях будет жить его бабушка.
Нина Семеновну забрали. Оформили все бумаги, собрали вещи, отвезли в интернат за сто двадцать километров от города.
Ни Евгений, ни его сестра, ни другие родственники не навещали ее. Ни разу.
— А чего туда ездить? — говорила Наташа, когда кто-то из знакомых интересовался. — Во-первых, далеко. А во-вторых, она всё равно почти никого не узнает. А если и узна́ет — через пять минут забудет. Какой смысл?
Олег случайно услышал эту фразу, когда они встретились во время какого-то семейного обеда. Он промолчал тогда, но всю дорогу домой думал о старухе, которая сидит одна в казенной палате, смотрит в стену и, возможно, иногда вспоминает, что у нее была семья: дети, внуки.
Но постепенно эти мысли перестали его тревожить. Потому что у всех свои проблемы, а жизнь слишком коротка, чтобы думать о чужих стариках.
Автор – Татьяна В.