Осенний вечер плавно опускался на город, окрашивая его в серовато-синие тона. Лена торопилась во что бы то ни стало закончить с уборкой ещё до того, как вернётся домой муж. Прижимая плечом к уху старый мобильный телефон, она старательно полоскала тряпку в ведре.
— Ой, Лена, святая ты простота, ей-богу, — усмехнулась в трубку Даша, и в её голосе явственно прозвучали нотки зависти. — Марат возвращается, а ты сама себе праздник портишь. Да без малого месяц мужа дома не было, он мог бы и сам за полы взяться, не велики баре. Ты в поликлинике за эти гроши две смены подряд отпахала, а теперь ещё и дома надрываешься. И ради чего, интересно? Ради того, чтобы он тебе очередной магнитик из командировки привёз?
— Ну, хватит тебе, Даш, — отозвалась Лена, тщательно протирая подоконник и любовно разглаживая влажную тряпку. — Он же для нас старается, понимаешь? Работа в торговой фирме — это тебе не шутки: клиенты, договоры, постоянное напряжение. Мне хочется, чтобы, возвращаясь домой, он чувствовал уют и заботу. У меня, сама знаешь, кроме него, никого на свете нет. Сирота я. Для меня семья — это всё, что у меня есть.
— Ой, смотри, Ленка, не слишком ли ты ему доверяешь? — вздохнула Даша, и в этом вздохе послышалась неподдельная тревога. — Идеальных людей, сама понимаешь, не бывает. Ладно, беги, три свои полы до блеска. Завтра на работе увидимся.
— До завтра, Даш.
Закончив разговор, Лена оглядела свою маленькую, но такую родную квартирку, доставшуюся ей когда-то от государства после долгих хождений по инстанциям. «Чистота и порядок — вот что главное, — подумала она вслух, проводя рукой по полированной поверхности стола. — Только вот этот старый ковёр висит здесь ещё с тех самых пор, как я сюда въехала. Наверное, уже десятилетиями пыль собирает, дышать нечем. Может, снять его к чёрту? А заодно и стену освежу, повешу что-нибудь красивое — плакат или картину купим. Будет сюрприз для Марата».
Она пододвинула табуретку, встала на неё и, подцепив пальцами тяжёлый край старого ковра, что есть силы потянула его вниз. Гвоздики с негромким звоном посыпались на линолеум, и ковёр с глухим тяжёлым стуком осел на пол, взметнув вверх целое облако въедливой серой пыли. Лена закашлялась, отмахиваясь от неё руками, и вдруг замерла как вкопанная.
— Это что ещё за штуковина? — прошептала она, вглядываясь в странное зрелище.
Посередине стены обои оказались аккуратно надрезаны и слегка отходили в сторону. Под ними зияла тёмная прямоугольная дыра — вылитая старая вентиляционная ниша, которую, видимо, заклеили ещё прошлые жильцы. Лена даже не подозревала о её существовании — всё это время дыру скрывал тяжёлый ковёр. В пыльной глубине прятался массивный переносной металлический сейф. Крышка его была чуть приоткрыта, словно тот, кто пользовался им в последний раз, очень спешил и забыл довернуть колёсико кодового замка до характерного щелчка. Сердце Лены почему-то забилось часто и тревожно.
Она нерешительно протянула руку, коснулась холодного металла и, набравшись смелости, потянула крышку на себя, открывая сейф до конца. Внутри лежали аккуратно перетянутые резинками толстые пачки денег, а рядом — несколько папок с документами. Дрожащими пальцами она достала верхний файл.
— Свидетельство о праве собственности, — прочитала Лена вслух и не поверила своим глазам. — Но Марат же сам мне говорил, что его ферма едва-едва сводит концы с концами, что там одни убытки…
Она перевела взгляд глубже и наткнулась пальцами на что-то твёрдое. Это оказались два паспорта. Лена открыла первый.
— Ковалёв Игорь Сергеевич, — прочла она и замерла. — Но это же…
Со страницы на неё смотрел её муж — Марат. Тот самый знакомый взгляд, та же родинка на щеке, та же форма губ. Только имя было чужим.
Лена лихорадочно схватила второй паспорт и раскрыла его.
— Сазонов Максим Давидович.
И снова — лицо её мужа. Его глаза, его черты, его улыбка.
На самом дне сейфа, под всеми бумагами, лежала красная бархатная коробочка и перевёрнутая лицевой стороной вниз фотография. Сначала она дрожащими пальцами открыла коробочку: внутри ослепительно сверкнуло кольцо с крупным бриллиантом. Это было обручальное кольцо. Но совсем не такое, как то тоненькое, дешёвое, что она сейчас носила на своём безымянном пальце.
Затаив дыхание, Лена перевернула фотографию. И от того, что она увидела, ей вдруг стало по-настоящему жутко и тоскливо. На снимке её Марат, одетый в дорогой смокинг, нежно обнимал за талию гламурную блондинку в роскошном дизайнерском платье. Они стояли на фоне шикарного особняка, похожего на замок. На руках у женщины сиял улыбкой светловолосый мальчик лет двух, и у этого ребёнка были точно такие же глаза, как у Марата.
— Как же так? — слёзы сами собой брызнули из глаз Лены, обжигая щёки. Она медленно осела прямо на брошенный ковёр, прижимая к груди фотографию и чувствуя, как внутри всё разрывается от боли. — Марат, ну как ты мог так поступить со мной? Я же ждала тебя, верила каждому слову, каждому твоему взгляду. Мы же сами хотели детей, а ты всё время говорил, что пока рано, что нужно сначала подкопить денег…
В тишине квартиры вдруг раздался знакомый скрежет ключа в замочной скважине. Дверь скрипнула, открываясь.
— Лен, я сегодня пораньше, — раздался из коридора до боли родной и любимый голос. — Представляешь, рейс перенесли, и я решил не терять времени даром.
Шаги приближались. На пороге комнаты появился он — красивый, статный, с тёплой улыбкой на губах. Но эта улыбка мгновенно сползла с его лица, едва Марат увидел снятый ковёр, распахнутый сейф в стене и свою жену, сидящую на полу с фотографией в руках.
Лена подняла на него заплаканные глаза, в которых застыло бездонное отчаяние, и медленно протянула ему снимок.
— Кто эта женщина? — спросила она, и голос её дрожал от плохо скрываемой мольбы и надежды на чудо. — Кто этот ребёнок? Зачем тебе чужие паспорта? Скажи мне, что это просто дурацкая шутка. Скажи, что я ошибаюсь.
Марат несколько секунд смотрел на неё молча, и в его глазах что-то неуловимо менялось. Тёплые морщинки у глаз разгладились, губы сжались в тонкую, почти незаметную линию, а взгляд стал колючим и чужим. Он негромко, но очень мерзко ухмыльнулся, превращаясь на глазах в совершенно другого человека — холодного, расчётливого и абсолютно равнодушного к её страданиям.
— Сама виновата, что сунула свой любопытный нос куда не следовало, — процедил муж, не спеша закрывая за собой дверь в комнату. Голос его звучал глухо и зло. — Кто тебя вообще просил этот чёртов ковёр трогать? Сидела бы себе спокойно, ничего бы и не узнала.
— Марат, ты хоть понимаешь, что ты сейчас говоришь? — Лена попыталась подняться с пола, но ноги почему-то стали ватными и не слушались. — Это кто? Твоя настоящая жена? Отвечай мне немедленно!
— Жена? — Марат покачал головой, медленно, как хищник, приближаясь к ней. Его рот искривился в презрительной усмешке. — Да, можешь считать, что моя настоящая жена и мой ребёнок сейчас отдыхают на дорогом оздоровительном курорте вместе с няней. А я, если тебе так интересно знать, никакой не менеджер из захудалой конторы. Я — правая рука одного очень влиятельного человека.
— Какого ещё человека? — выдохнула Лена, чувствуя, как земля уходит у неё из-под ног.
— А это, дорогая моя, знать тебе совершенно не обязательно, — усмехнулся Марат, сверкнув глазами. — Скажу лишь, что он очень крупный магнат. А его единственная дочь — моя законная супруга, с которой я состою в официальном браке. Я женился на ней, чтобы получить доступ к её наследству и долю в семейной империи. Ради статуса, денег и связей.
Лена смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Она чувствовала, как внутри неё всё обрывается и падает в холодную пустоту.
— А ты? — Марат брезгливо окинул взглядом её простенький домашний халат, застиранный до дыр, и затоптанные тапки. — Ты была мне нужна как тихое, абсолютно надёжное прикрытие. Понимаешь? Спальный район, жена-сирота, у которой нет ни родственников, ни друзей, которые могли бы задавать лишние вопросы. Идеальная легенда для моих специфических командировок и решения всяких щепетильных проблем.
— Прикрытие? — Лена наконец нашла в себе силы подняться, опираясь рукой о стену. Она смотрела на мужа и не узнавала его. — Я тебя любила пять лет! Пять лет я стирала твои рубашки, готовила ужины, молилась за тебя каждую ночь, когда ты улетал в эти свои командировки. А ты…
— Ой, только не надо мне сейчас этих соплей, — поморщился Марат, как от зубной боли. — Жили мы с тобой, между прочим, неплохо. Я тебя не обижал, денег давал. Сидела бы себе дальше тихо и играла роль счастливой дурочки. Что тебе мешало?
— Ты чудовище, — Лена выпрямилась, и в её глазах сквозь слёзы загорелся настоящий гнев. — Ты мошенник и аферист. У тебя фальшивые паспорта, ты живёшь двойной жизнью. Я сейчас же пойду в полицию и всё им расскажу! И про документы, и про деньги, и про твоего драгоценного магната с дочкой.
Лицо Марата исказила злоба. Он мигом потерял остатки самообладания и шагнул к ней.
— Куда ты, дура, пойдёшь? — рявкнул он, грубо вырывая из её рук фотографию и паспорта. — Кто тебе поверит?
— Отпусти! — Лена попыталась оттолкнуть его и вцепилась в рукав его пиджака. — Я не буду молчать, слышишь? Не буду!
— Заткнись! — Марат с силой дёрнул рукой, отшвыривая от себя жену, но явно не рассчитал силы.
Лена отлетела назад, споткнулась о скомканный край тяжёлого ковра и, потеряв равновесие, с размаху ударилась головой об острый угол деревянного стола. Ослепительная вспышка боли пронзила всё тело, перед глазами поплыли чёрные круги, звуки вокруг слились в один сплошной противный гул, и она медленно провалилась в липкую, беспросветную темноту.
— Ленка? Ленка, ты меня слышишь? — донёсся до неё словно издалека встревоженный голос Марата. — Очнись, ради бога!
Но Лена уже ничего не слышала и не чувствовала.
— Гражданка Соколова, очнитесь, ну же, гражданка, придите в себя.
Лена с огромным трудом разлепила тяжёлые, словно налитые свинцом, веки. Голова раскалывалась так, будто внутрь забили тупой раскалённый гвоздь. В нос ударил резкий запах дешёвой кожи и ещё чего-то табачного, смешанного с крепким кофе. Она с трудом приподняла голову, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, где находится. Лена лежала на жёстком кожаном диване в тускло освещённом кабинете. Напротив, за массивным столом, сидел грузный мужчина в полицейской форме и смотрел на неё исподлобья с явным подозрением.
— Где я? — прошептала она, хватаясь рукой за забинтованную голову. Пальцы нащупали толстый слой бинтов. — Что вообще случилось? Я ничего не помню.
— В отделении полиции вы, Елена Андреевна, — следователь откинулся на спинку стула и сложил руки на животе. — Очнулись наконец? Отлично. Тогда давайте сразу перейдём к разговору о вашем поведении.
— О моём поведении? — Лена попыталась сесть прямо, но голова закружилась с новой силой, и перед глазами поплыли разноцветные круги. — Это мой муж… это он… он толкнул меня. У него в стене, за ковром, стоит сейф. Там фальшивые паспорта, деньги, фотографии. Он двоеженец, он…
— Стоп, стоп и ещё раз стоп, — поморщился следователь, хлопая ладонью по столу с такой силой, что подскочили бумаги. — Оставьте свои фантазии для подружек, хорошо? Ваш муж, Марат Эдуардович, человек уважаемый и достойный. Он сам вызвал полицию и бригаду скорой помощи.
— Полицию? — Лена опешила. — Зачем ему вызывать полицию?
— Затем, что он застал вас с поличным, — усмехнулся следователь, и в его голосе зазвучали металлические нотки. — Он заявил, что вы пытались его обокрасть. Вскрыли его личный сейф, где хранились сбережения фирмы, и пытались похитить крупную сумму денег. Кроме того, по его словам, в последнее время вы вели себя крайне неадекватно, постоянно требовали у него деньги и угрожали физической расправой.
— Что? Да это же чистой воды ложь! — Лена почувствовала, как к горлу подступает комок бессилия и обиды. — Проверьте паспорта, которые лежали в сейфе! Там чужие фамилии, понимаете? Он живёт по поддельным документам!
— Мы уже всё проверили, — холодно ответил полицейский, перелистывая какие-то бумаги. — Мы осмотрели содержимое сейфа в присутствии понятых. Никаких паспортов на другие фамилии там не обнаружено. Только законные сбережения и личные документы Марата Эдуардовича. Зато мы провели обыск в ваших личных вещах.
Следователь выдвинул ящик стола и небрежно бросил на столешницу несколько стеклянных ампул и упаковок с таблетками. Они с глухим стуком покатились по полированной поверхности.
— Узнаёте? — спросил он, прищурившись.
Лена присмотрелась внимательнее. Это были препараты из её поликлиники, из той самой категории, что подлежала строгому учёту. Она знала их маркировку и внешний вид, как свои пять пальцев.
— Откуда они здесь? — едва слышно спросила она, чувствуя, как сердце уходит в пятки.
— Из вашей сумочки, — отрезал полицейский. — Мы изъяли их при личном обыске. Все изъятия проводились в соответствии с законом, с участием понятых.
— Это не моё! — выкрикнула Лена, вскакивая на ноги, и тут же схватилась за голову от резкой боли. — Клянусь вам чем угодно, я в жизни ничего чужого не брала. Никогда. Это подстава! Мне их подбросили!
— Ох, не надо из меня наивного дурака делать, — следователь покачал головой и открыл картонную папку, лежавшую перед ним. — На вас, между прочим, поступил анонимный звонок с места работы. Некто сообщил, что медсестра Соколова систематически ворует из клиники учётные препараты для продажи на сторону. Мы связались с вашим главврачом. И знаете, что он сказал?
Лена замерла, перестав дышать. Она смотрела на полицейского широко раскрытыми глазами, боясь услышать продолжение.
— Что? — едва выдавила она из себя, и голос её прозвучал чужим и хриплым.
— Что вы уволены, — жёстко сказал полицейский. — По статье за грубое нарушение трудовой дисциплины и подозрение в хищении медикаментов. На ваше имя уже заведено уголовное дело.
— Уволили? — Лена закрыла лицо руками. — Это всё Марат подстроил, понимаете? У него огромные связи! Он сам хвастался, что работает на очень влиятельного человека. Да вы, наверное, тоже с ним заодно, вы тоже подкуплены, раз верите ему, а не мне!
— Выбирайте выражения, гражданка, — осадил её следователь, и его голос стал ледяным. — Пока что вы поедете домой под подписку о невыезде. Скажите спасибо вашему супругу. Это он попросил не быть с вами слишком строгими, учитывая ваше нестабильное психическое состояние.
Через час Лена наконец вышла на улицу — абсолютно измученная, разбитая, уничтоженная. Она подписала дрожащей рукой какие-то непонятные протоколы и теперь брела в никуда. На дворе моросил мелкий противный дождь, и холодные капли тут же впились в её разгорячённое лицо. Она побрела к своему дому, надеясь только на одно: поскорее закрыться в собственной квартире, принять горячий душ и проснуться от этого бесконечного кошмара.
Но когда она поднялась на свою лестничную клетку, её уже ждал Марат. Рядом с ним на грязном полу сиротливо притулился её старый потрёпанный чемодан, перевязанный бечёвкой.
— Марат, ты что здесь делаешь? — тихо спросила она, подходя ближе и чувствуя, как внутри всё замирает от дурного предчувствия.
— Жду тебя, чтобы забрать ключи, — спокойно, без единой эмоции в голосе ответил муж. Он смотрел на неё так, будто видел впервые и не испытывал ничего, кроме скуки.
— Какие ещё ключи, Марат? Это моя квартира! — воскликнула Лена, сжимая кулаки.
— Твоя? — Марат гадко усмехнулся, глядя на неё с ледяным презрением. — Была твоя, а теперь она, дорогая моя, принадлежит одной подставной фирме. Я только недавно оформил её в собственность. Ты вообще читаешь, что подписываешь, или просто ставишь закорючки, не глядя?
— О чём ты говоришь? — Лена почувствовала, как холодок страха пробежал по спине. — Ничего я не подписывала…
— А помнишь, месяц назад мы заезжали к нотариусу? — напомнил Марат, и его голос сочился ядом. — Я тогда сказал, что нужно оформить кое-какие бумаги, чтобы я мог официально представлять тебя в управляющей компании. Якобы для того, чтобы разобраться с долгами за отопление.
Продолжение :