Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Между нами, девочки

В аптечной витрине я увидела не себя, а маму

Я увидела себя в витрине Мне 52. Я увидела себя в витрине и сначала решила, что рядом тащится какая-то чужая тётка. Тёмное стекло. Пакет из аптеки в руке. Сапог на шве скрипнул. Я шагнула в сторону, и она тоже. Тут до меня дошло. Я остановилась, очки подтолкнула на переносицу, ворот пальто дёрнула. Не помогло. В стекле всё равно шла женщина с опущенными плечами, с пакетом, который тянет руку вниз. Будто не домой идёт, а смену на себе донашивает. Из аптеки я вышла злая ещё до этой витрины. Передо мной стояла бабка в платке, щурилась в бумажку и говорила в окошко:
— Девушка, мне те, круглые. От головы. Или от давления. Голубенькие. Фармацевт уже губы поджала. В аптеке пахло картоном, каплями в нос и мокрыми куртками. У меня в сумке лук, чек из Магнита, одна перчатка и рабочий пропуск. Обычный вечер. Ничего такого. А потом это стекло. Я ещё зачем-то выпрямилась. Ну, как выпрямилась. Подняла подбородок на сантиметр. Пакет перехватила. Волосы пригладила. Блин, будто от этого шея станет друг

Я увидела себя в витрине

Мне 52. Я увидела себя в витрине и сначала решила, что рядом тащится какая-то чужая тётка.

Тёмное стекло. Пакет из аптеки в руке. Сапог на шве скрипнул. Я шагнула в сторону, и она тоже.

Тут до меня дошло. Я остановилась, очки подтолкнула на переносицу, ворот пальто дёрнула. Не помогло.

В стекле всё равно шла женщина с опущенными плечами, с пакетом, который тянет руку вниз. Будто не домой идёт, а смену на себе донашивает.

Из аптеки я вышла злая ещё до этой витрины. Передо мной стояла бабка в платке, щурилась в бумажку и говорила в окошко:
— Девушка, мне те, круглые. От головы. Или от давления. Голубенькие.

Фармацевт уже губы поджала. В аптеке пахло картоном, каплями в нос и мокрыми куртками. У меня в сумке лук, чек из Магнита, одна перчатка и рабочий пропуск.

Обычный вечер. Ничего такого. А потом это стекло.

Я ещё зачем-то выпрямилась. Ну, как выпрямилась. Подняла подбородок на сантиметр. Пакет перехватила. Волосы пригладила.

Блин, будто от этого шея станет другой. Витрина всё показала честно: одно плечо ниже, чем я думала, шаг короче, пальто на спине сидит мешком. И рука у горла всё поправляет ворот.

Мама так ходила. Я раньше на это смотрела и не замечала. А теперь вдруг видишь.

Дома зеркало мягче. Там умывальник, полотенце на крючке, крем с февраля, который я мажу через раз. Там можно быстро умыться и не вглядываться.

Ну лицо. Ну шея. Ну веки к вечеру тяжёлые.

А тут я в ванной задержалась. Свет сверху жёсткий. И видно, как я стою. Не лицо даже.

-2

Шея ушла вперёд, плечи подняты, будто я всё время жду, что сейчас кто-то окликнет. Я ладонью по ключице провела и руку убрала. Холодная.

Пакет из аптеки я поставила у двери и долго не разбирала. Он шуршал, пока я сапоги снимала.

Там коробка от давления, маленькая мазь для колена, капли в глаза и блистер магния, который фармацевт сунула со словами: «Тоже пригодится». Спасибо, блин.

На коробках шрифт такой мелкий, что я телефонным фонариком светила. Стою в прихожей, носом в пакет, и читаю как первоклассница. Хороший набор на вечер. Прям праздник.

Я ведь не вчера стала так ходить. Просто раньше не смотрела на себя сбоку. Утром надеваю сапоги, рукой за стену держусь.

На третий этаж поднимаюсь, делаю вид, что просто не спешу. Квитанцию отодвигаю подальше, потом ближе, потом опять под лампу.

На работе сегодня папку с нижней полки тянула и сначала присела, как старая табуретка, потом уже потянулась. И ни с того ни с сего эта витрина всё сложила в одно.

После работы я пахну пылью, духами из чужого кабинета и столовской котлетой. Домой прихожу с чужими голосами в голове.

Сегодня за стол не сразу села. Чайник щёлкнул, а я стояла у раковины и смотрела на своё отражение в чёрном окне.

Кухня тёмная, только лампа над плитой горит. На столе крошки, кружка с утра, бельё на сушилке в комнате, батарея жарит так, что форточку пришлось открыть.

И в стекле видно, как я стою боком. Живот не втянут, шея вперёд, спина круглая. Ну так-то да.

-3

Ничего нового. Но раньше я это как-то мимо себя пропускала.

Смешное ещё в чём. Я до сих пор иногда цепляюсь глазами за светлое пальто в магазине. Или за ботинки на каблуке.

А потом беру свои тяжёлые, чтоб не скользко и чтоб до автобуса дойти. Сегодня в витрине посмотрела на себя и поняла: я уже давно покупаю не то, что нравится, а то, в чём дотащу сумку, дойду до работы, доберусь обратно и не развалюсь на остановке.

Даже не спорю с этим. Улыбнулась и согласилась. Потом ругала себя.

Телефон я всё-таки взяла. Села на табуретку, надела очки, открыла запись в поликлинику. Долго тыкала в экран.

Нашла «терапевт», потом «офтальмолог». Потом зачем-то открыла салон рядом с домом. Стрижка. Окрашивание. Брови.

Смотрела минуты две, как дура. Потом палец дрогнул, и я нажала не туда. Экран погас.

Я снова включила. Опять посмотрела. И убрала телефон под полотенце на холодильник, как будто он мне мешал.

Потом всё было очень по-моему. Разложила таблетки по полке. Поставила кастрюлю. Сняла бельё с сушилки. Протёрла стол.

То есть опять всё, кроме себя.

И только когда чай остыл, я подошла к окну вплотную. Уже без очков. В стекле была я. Не чужая. Моя. Просто я её, оказывается, давно не рассматривала.

Свет на кухне я так и не включила. Постояла ещё минуту, потом взяла из пакета капли и положила их не в шкаф, а на стол. Чтоб утром не забыть.

Знакомо?