Первое, что увидела Жанна, вернувшись домой на день раньше запланированного – это чужие женские босоножки на изящном невысоком каблуке, стоящие прямо у входной двери и словно подмигивающие ей со снисходительной усмешкой.
«Вернулась, да? А тебя сегодня здесь никто не ждал!»
Со второго этажа их дома доносился женский смех, голос ее мужа Леонида и звуки музыки. Той-самой музыки, которую обычно включают люди, желающие провести несколько приятных часов наедине друг с другом…
Жанна не сделала ничего из того, что обычно показывают в кино. И ничего из того, чем делились с ней подруги, когда рассказывали о том, как застукали своих мужей за изменой. Никаких разговоров, криков, слез, обвинений, разборок с проверкой чужих женских волос на прочность, тяжелых взглядов, ледяного молчания, объявлений о предстоящем разводе.
Она вышла, тихо прикрыв за собой дверь и гуляла по набережной, пока у нее не заболели ступни. Затем, сняла себе номер в гостинице на одну ночь и вернулась на следующий день – тогда, когда и обещала. Леонид встретил ее с радостными объятьями, вкусным ужином и рассказами о том, как сильно он по ней скучал.
Жанна не уйдет от него. Не скажет, что знает о его изменах. Не спросит, кто была та гостья, чей запах духов пропитал их спальню. Потому что знает – малейшее недовольство с ее стороны и муж укажет ей на дверь.
На дверь дома, который стоит несколько десятков миллионов и расположен на второй береговой линии.
Заберет машину, которую подарил ей, и которая стоит, как неплохая квартира в ее родном городе.
Лишит ее денег – а она уже привыкла к тому, что может потратить за день больше, чем она раньше зарабатывала за месяц.
Перестанет оплачивать медицинское образование ее младшей сестры и дорогостоящий пансионат для ее отца с прогрессирующей деменцией.
Жанна знает, что стоит ей высказать какую-то претензию, как она окажется на улице. Нет, разумеется, она могла бы снова пойти работать – в какой-нибудь бутик дорогой одежды или стать агентом по недвижимости, которые не требуются разве что за Полярным кругом. Сняла бы себе какую-нибудь простенькую квартирку на первое время и как-нибудь выкрутилась бы.
Если бы была одна.
Но как быть с ее семьей? С ее отцом, который может уйти гулять в одних носках и с ее сестрой, которая хочет уехать в Швецию после получения диплома через два года? Сказать сестре, что ей придется бросить учебу и посвятить себя уходу за своим неадекватным отцом? Самой вернуться в свой родной город и разрываться между необходимостью оплачивать счета, работать и ухаживать за отцом?
Из своей обеспеченной жизни в курортном городе снова сползти туда, откуда она вырвалась, благодаря успешному замужеству? Так?
Жанна знает, что она этого не сделает. И Леонид тоже это знает, потому не особо скрывает свои походы налево. Но Жанну, конечно же, контролирует.
Ведь тот, кто тебя покупает, тобою и распоряжается.
Рита чувствует себя золушкой, живя в одной квартире с тремя мужчинами, один из которых – подросток в пубертате, а другой только-только вылез из пеленок.
Ее мужчины словно являются прототипами всех возможных баек про домочадцев, которые рассматривают жену и маму не как человека, а как функцию. Про ее квартиру можно с уверенностью сказать: «В хлеву и то чище!» Когда она возвращается вечером с работы с младшим сыном, которого по пути забирает из детского сада, то не наблюдает и десятой части того уюта, который пытается навести каждый вечер.
- В этом доме есть что-нибудь съедобное? – каждый день спрашивает муж, который считает, что его обязанностями является хождение на работу, закупка продуктов два раза в месяц и вынос мусора, когда Рита напомнит.
- Как же вы меня достали, скорее бы слинять от вас подальше! – каждый день куксится старший сын в ответ на любую просьбу.
- Не хочу, не буду, не надо, нет! – любимые слова ее младшего сына, которые Рита слышит от десяти до пятнадцати раз в день.
Примерно столько же раз она просит каждого из своих мужчин убрать за собой. Убрать обувь с прохода. Убрать раскиданную одежду. Донести тарелку до раковины. Сполоснуть за собой ванную. Протереть зеркало от брызг зубной пасты. Однажды Рита села и посчитала, сколько часов в месяц она тратит на эти бесконечные напоминания и ей стало очень страшно от времени, слитого в никуда.
Ее времени.
На советчиков с их «полезными» советами она уже давно не реагирует и только снисходительно улыбается, когда ей говорят, что она неправильно воспитывает, неправильно разговаривает, неправильно себя ведет, неправильно распоряжается своим временем и вообще, ей давно надо было оставить сыновей мужу, развестись и идти жить свою жизнь в свое удовольствие.
Да, вот прям взять и оставить. Своих любимых детей. Как котят. Мужу.
Который палец о палец не ударит, чтобы накормить себя, а что уж говорить о детях? Которому все равно, что у старшего сына впереди выпускные экзамены, а младшему нельзя давать цитрусовые. И говорить с ним о том, что она тоже работает и устает – бесполезно, поскольку его слова всегда одинаковы: «Тебя никто не гнал на работу и твоих грошей здесь все равно никто не видит, так что увольняйся, если устаешь и не справляешься!»
Но Рита работает. Да, ее зарплата в четыре раза меньше, чем у супруга, но это ее деньги. Да, на них можно было бы снять только крошечную однушку на окраине, с бабушкиным ремонтом и бумажными стенами, но это лучше, чем просить деньги у мужа на незапланированные траты и всякий раз приводить аргументы на трех листах, с пояснениями и обоснованиями, чтобы он их дал.
Детей Рита не оставит, да и не нужны они ему, потому что, как он ей однажды сказал: «Я получаю зарплату, а остальное – не моя ответственность». С собой она их тоже не заберет – не на что, некуда, алименты будут копеечными, а денег с их поделенной двушки все равно ни на что не хватит (даже если предположить, что муж не будет ставить палки в колеса).
Рита очень устала быть женой и матерью и работать в две смены – на работе и дома. Но она никуда не уйдет. И муж это тоже знает, потому и не церемонится, постоянно напоминая ей о том, сколько всего она всем им должна как жена и как мать.
Потому что, кто за все платит – тот и командует.
Возвращаясь с института, Кира каждый день замедляет шаг – ей не хочется идти домой. Не хочется видеть Влада, с которым она живет и его друзей, которые находятся у них дома дольше, чем в своих квартирах.
Не хочется в очередной раз слышать: «Эй, Кируш, сделай нам что-нибудь по быстрому, мы проголодались! А ты чего это такая недовольная, что у тебя с лицом опять?» А потом, оставшуюся часть вечера, а то и половину ночи выслушивать то, как ему было стыдно за нее перед своими друзьями, какой медлительной и нерасторопной она была и как мало им улыбалась.
И что любая другая девчонка на ее месте была бы благодарна за то, что он вытащил ее из глухой деревни (вообще-то, это был небольшой и уютный провинциальный городок, но Влад настойчиво считал его чуть ли не таежной деревней), избавил от пьющих родителей (пил только отец), помог поступить в ВУЗ ее мечты (отличница Кира сама поступила на бюджет, правда со второго раза) и содержит ее, пока она учится.
А вот тут он был прав – они жили в квартире, которую он снимал, она готовила из продуктов, которые он покупал и иногда приезжала на занятия не на метро и автобусе, а на машине, когда он ее подвозил. За это он всего лишь просил, чтобы она вела себя, как девушка его мечты, которая всегда всем довольна, постоянно улыбается, вкусно готовит, восхищается им и его поступками, прекрасно выглядит, даже если всю ночь готовилась к очередному экзамену, является объектом восхищения для его друзей, сопровождает его на всех его встречах и вечеринках, во всем его поддерживает и соглашается со всем, что он говорит и…
Влад и сам толком не знал, какой должна быть девушка его мечты, список его требований постоянно менялся, а список недовольства поведением Киры, которая смела то уставать, то не высыпаться и как следствие – плохо выглядеть, то не улыбаться ему и его друзьям, то не соглашаться с его мнением, постоянно рос.
Кира пробовала уйти. Пожить у подруг, поработать в свободное от лекций и зачетов время, чтобы накопить себе на комнату. Как итог – от подруг все равно приходилось съезжать, чтобы остаться подругами, а от усталости и недосыпа она перестала усваивать информацию и чуть не завалила сессию.
Но она знает, что как бы тяжело ей порой не было, она ни за что не вернется назад – туда, где у нее нет иного будущего, кроме как стать подобием своей матери и прожить такую же безрадостную жизнь, полную нужды и необходимости подстраиваться под других. Ей некуда возвращаться и Влад прекрасно это знает. Потому и ведет себя так, словно он – ее хозяин.
Ведь кто платит – тот и хозяин.
Всех этих женщин объединяет одно – зависимость от мужчины. И в данный момент ни одна из них не может выйти из своей ситуации без огромных потерь. Потому мне всегда смешно читать и слушать снисходительные вопросы в стиле: «И зачем она это терпит?» и советы от знатоков жизни в стиле: «Нужно бросать, уходить, съезжать, устроиться на работу, оставить ему детей, какие проблемы-то?» и высокомерно-обесценивающие вердикты в стиле: «Сама виновата, терпила, мне ее не жалко!»
Разумеется, постороннего человека с его болью и личной западней никому не жалко. Жалко только себя, когда оказываешься в аналогичной ситуации и не видишь выхода, кроме как терпеть. И с недоумением слушать «ценные» советы окружающих, понимая всю их глупость, бессмысленность, бесполезность и неприменимость.
И Жанна и Кира и Рита являются примерами тысяч женщин, живущих в ситуациях, откуда они пока не могут даже уползти. У каждой из них есть свои причины на то, чтобы так жить и свои причины на то, чтобы оказаться однажды в подобной ситуации.
Жанна не уходит от мужа, потому что несет ответственность перед членами семьи, а ухаживать за человеком в деменции очень тяжело. Но однажды сестра получит образование, а отец завершит свой земной путь. И тогда она все изменит.
Рита не уходит от мужа и не оставит ему детей, хотя бы потому, что не для того она становилась матерью. А растить их одной на копеечную зарплату с копеечными алиментами очень тяжело. Но однажды дети вырастут. И тогда она все изменит.
Кира не уходит от Влада, потому что как бы ей не было трудно, она использует его, как трамплин для своей будущей жизни. Той, которая будет кардинально отличаться от тех условий, в которых она выросла. Но однажды она доучится, найдет работу и тогда все изменит.
А сейчас есть то, что есть.
И если вам в очередной раз захочется выгулять свое белое пальто, задать пару обесценивающих вопросов и дать несколько непрошеных советов, вспомните вот о чем: если человек находится в крайне неприятной ситуации и находится он там очень долго, у него на это есть свои причины, которые вам не обязательно понимать.
Только воздержитесь от фразы: «Не понимаю, как так можно!» У жизни великолепное чувство юмора.
Она устроит все так, что вы обязательно это поймете, только уже на собственном примере.