В Доме-музее В. В. Тихонова в подмосковном Павловском Посаде состоялся юбилейный X Международный кинофестиваль «17 мгновений…».
Здесь, в 74 километрах от российской столицы, 8 февраля 1928 года родился народный артист СССР, который сыграл главную роль Штирлица в культовом советском сериале «17 мгновений весны».
В рамках юбилейного киносмотра была торжественно открыта долгожданная и абсолютно уникальная «Аллея звезд», на которой расположились 36 табличек с отпечатками ладоней и автографами гостей «17 мгновений…» разных лет - известных актеров и режиссеров - Марии Шукшиной, Светланы Дружининой, Ларисы Жулиной, Сергея Никоненко, Ирины Мирошниченко, Светланы Светличной, Натальи Варлей, Василия Ланового, Игоря Костолевского, Вениамина Смехова и многих других, включая Александра Домогарова, который возглавил жюри фестиваля.
После открытия «Аллеи звезд» состоялась теплая творческая встреча с поклонниками народного артиста РФ. Ниже предлагаем несколько вопросов и ответов в нашей авторской интерпретации.
НАША СПРАВКА
Александр Домогаров родился 12 июля 1963 года в Москве в семье актера и театрального деятеля Юрия Домогарова. Отец работал директором-распорядителем Москонцерта и Росконцерта, а также руководил Центральным детским академическим музыкальным театром имени Наталии Сац.
Мать, Наталья Петровна, работала в универмаге. В 1984 году актер окончил Высшее театральное училище имени М. С. Щепкина. Первую заметную известность принесла роль Павла Горина в фильме «Гардемарины III» (1992). Затем сыграл графа де Бюсси в сериале «Графиня де Монсоро» (1997).
После выхода этой картины Александр приобрел уже широкую популярность и стал узнаваемым в народе. Сейчас за его плечами свыше 120 творческих проектов.
Отметим, что в детстве Домогаров мечтал стать певцом и даже упросил родителей купить ему фортепиано, а также направить на учебу в музыкальную школу. В конце 2000-х он записал два альбома «Небо выбрало нас» и «Две звезды», где исполнил песни в дуэте с Мариной Александровой.
Олимпийский курс
- В 1984 году, уже окончив Щепку, вы сыграли свою первую роль - старшеклассника Славы в социальной драме Георгия Натансона «Наследство». А почему не снимались, когда учились в театральном?
- Я поступил в училище в 1980 году. В год московской Олимпиады. Наш курс даже называли олимпийским. Мы тогда должны были думать только об учебе. Хотя мне постоянно поступали предложения о съемках на разных курсах.
Но наши педагоги это категорически запрещали. То есть киносъемки не то, чтобы не приветствовались - они даже не рассматривались как что-то серьезное.
А если в училище узнавали, что кто-то тайком бегает на съемочную площадку, то он моментально вылетал.
Мой мастер, именитый педагог, народный артист СССР Виктор Коршунов (Известен как один из ключевых деятелей в истории Малого театра и советской театральной культуры в целом — Здесь и далее прим. ред.) зарубил две картины. «Хочешь сниматься?
Вот тебе две бумаги: на первой - заявление с просьбой отпустить на съемки. И тут же пиши второе заявление — об отчислении. Я подмахну обе бумаги!» - заявил мне прямо Виктор Иванович на третьем курсе.
Конечно, я дико расстроился. Потому что свято верил: вот ты снимешься, а завтра тебе уже проходу не будут давать. Потому что ты, понятное дело, станешь мегапопулярным артистом!
Впрочем, потом я уже довольно быстро спустился на землю, когда снялся в своем первом фильме - Георгия Натансона «Наследство» (1984). Увы, особая популярность на меня точно не свалилась.
Никто меня на улице не узнавал... Почему? Причин несколько. В том числе та, что это кино было снято по очень плохой пьесе. Так что картина не выстрелила, как обычно принято говорить в таких случаях.
Зато я тогда пересекся со многими звездами. Скажем, с Ириной Мирошниченко. Хотя, откровенно говоря, ничего не знал о своих коллегах по съемочной площадке.
Это сейчас достаточно загуглить, чтобы все выяснить. А в ту пору я вышел из Щепкинского театрального училища совершенно зеленый.
Таким и попал в кино. Знал только, разве что, народного артиста СССР Леонида Васильевича Маркова, потому что он играл в Театре Моссовета. Это была настоящая глыба!
Вторичное искусство
- Странно, что ваши педагоги не пускали вас на съемки. Многие артисты рассказывают в своих интервью, что начинали в кино как раз со студенческих времен.
- Я застал еще те времена, когда театральные педагоги нашего училища свято верили в то, что кино — это некое вторичное искусство... И, если честно, я с ними был полностью согласен.
Впрочем, как согласен и поныне. Потому что театр — это лакмусовая бумага для настоящего актера. Тогда как кино — это искусство монтажа. Тут первую скрипку играют ножницы. Всегда можно отрезать лишнее. Чего, понятное дело, не сделаешь на сцене во время живого спектакля. Тут все с колес. Второго дубля нет.
Вот буквально вчера я пришел на спектакль в семь вечера и отыграл до десяти двадцати. Смотрю: публика встала? Встала! Значит, честь ей и хвала. А если бы не встала?
Если бы кто-то ушел в антракте? Значит, надо делать выводы, почему зрители проголосовали ногами... Ну и рублем, естественно. В театре все предельно наглядно: если постановка покажется публике не интересной, то билеты никто не купит.
Помню, как я был шокирован, когда узнал, что наш музыкально-драматический спектакль «Вертинский» (Премьера постановки, посвященной великому русскому шансонье, с Александром Домогаровым в главной роли состоялась в октябре 2024 года в московском Доме музыки) посмотрели уже семнадцать с половиной тысяч человек.
Правда, один известный тележурналист по этому поводу сказал мне так: «Ну, подумаешь... Фильмы с вашим участием смотрят миллионы зрителей!» Нет, тут он не прав. Для меня цифра семнадцать с половиной гораздо важнее любых миллионов!
Если говорить о кино, то актеры лишь присутствуют на премьерах, после чего фильмами занимаются прокатчики. Если ты плохо сыграл, то все это видно на экране.
Сам ты уже ничего не можешь изменить. В отличие от театра. Вот я в каждом спектакле как-то по особенному вынимаю шашку, а потом размахиваю ею. Действие развивается здесь и сейчас.
Из спектакля в спектакль я играю совершенно по-разному. Один раз громче, другой раз — тише. Многое зависит от настроения и других нюансов.
А в кино все застывшее. Когда я умру, то, условно говоря, зрители увидят на экране шашку, которую я вынул много-много лет тому назад. Помните знаменитую фразу Фаины Раневской: «Деньги съедены, а позор останется».
Да, иногда в кино как раз запечатлеваются позорные страницы актера. Не будем указывать пальцем (смеется). Поэтому всегда нужно тысячу раз подумать, где сниматься, у кого сниматься...
Самый трудный конкурс
- Получается, что ваша первая роль в фильме Георгия Натансона «Наследство» совершенно не помогла вам в кинокарьере?
- Абсолютно. К тому же, после моего первого фильма был огромный перерыв. Окончив училище, я пошел в Малый театр. Затем меня взяли в армию. Правда, вскоре вернули и направили уже в Центральный академический театр советской армии.
А там работали настоящие военнослужащие. Да, я играл на сцене как солдат срочной службы. И сегодня я горжусь этим. Потому что попасть в Театр армии было архисложно.
Уж слишком много было желающих служить в Москве. Надо было выиграть сумасшедший конкурс! Причем он был даже выше, чем в любое театральное училище столицы.
Можно смело сказать, что это был мой самый трудный конкурс на профессионализм. У нашего главного режиссера, Юрия Ивановича Еремина, на столе был разложен настоящий пасьянс из фотографий. Он мог выбирать себе лучших из лучших.
Причем мы по-настоящему пахали, потому что очень боялись потерять свое блатное место службы. Помимо того, что мы играли на сцене, мы еще работали монтировщиками сцены, грузчиками, дворниками, ну и так далее.
В общем, кем мы только не были. На нас, откровенно говоря, всячески ездили. Получается, мы должны были сыграть спектакль, затем его разобрать, а когда надо, снова собрать, чтобы сыграть опять... Спали фактически за кулисами. А где еще, если утром снова нужно было на творческую службу...
Конечно, в то время ни о каком кино не могло быть и речи. Я начал всерьез сниматься, когда мне было уже свыше двадцати восьми лет. В общем, под тридцаточку.
С тех пор и понеслось. Правда, вскоре я подхватил звездную болезнь. Причем в довольно-таки тяжелой форме. Но в свое оправдание скажу, что это как с ковидом: болеют абсолютно все актеры. Если кто-то это отрицает — не верьте им!
Звёздная болезнь позади
- Вы уже выздоровели?
- К счастью, да. Потому что звездная болезнь не приняла у меня затяжной характер. Свою роль тут сыграло то, что я начал активно сниматься в позднем возрасте.
Самая тяжелая форма обычно наблюдается у молодых да ранних. Но мне до сих пор стыдно вспоминать о приступах моей звездности. Жутко противно становится...
К счастью, в какой-то момент я все же пришел в себя. И с тех пор ремиссий не было. Сейчас я работаю без всяких закидонов. Тщательно выбираю материал.
А еще для меня важно, с чем я работаю. Потому что театр - это командная игра, в которой важен каждый партнер. О чем я, страдая от звездной болезни, не всегда думал...
Сегодня я очень критически к себе настроен. Отыграл спектакль, тут ко мне подходят партнеры и говорят прямо в лицо: «Что ты, дорогой наш, творишь? Зачем? Такая ужасная игра!
Это было отвратительно...» И мне так стыдно! В свое оправдание говорю, что в следующий раз постараюсь сыграть лучше. Хотя мне самому казалось, что я выложился на все сто процентов.
Но, как известно, со стороны виднее. Значит, я действительно вытворял на сцене какие-то ужасные вещи. Ну а когда тебя, что называется, прет, ты играешь прекрасно без всяких усилий. Парадокс!
- Часто у актеров спрашивают о любимой роли.
- Не буду оригинальным, если отвечу, что все мои роли — любимые, потому что они как дети, которые, как известно, тоже все любимые. Хотя есть и дурные дети. Ну и роли такие же...
А есть дети-идиоты. Как и совершенно идиотские роли. Но при этом они все равно остаются моими, а значит, любимыми. Потому что никуда от них уже не денешься.
Когда у меня была звездная болезнь, я очень любил на себя смотреть. После очередной сцены режиссер говорит: «Давайте отсмотрим, как получилось...» Зовет меня. Но сейчас я шутливо отвечаю: «Смотрите сами, а народный артист России на себя уже насмотрелся...» Пусть сами выбирают...
- Александр, благодарим за интересную беседу, желаем дальнейших творческих успехов!
Читайте другие материалы автора:
Александр ДОМОГАРОВ: «Шестьдесят мне только в паспорте, а в душе — тридцатка!»
Почему Александр Домогаров защищает Михаила Ефремова