На тот же вопрос («Доводилось сравнивать «Взгляд» и «До и после полуночи» Владимира Молчанова?») в той же книге ответил мне и Аркадий Кайданов, «зависимый журналист»:
«Обе программы были из короткого списка передач, которые я не пропускал. Обе были очень «перестроечными», но Молчанов мягко и интеллигентно страдал по старой России, по уничтоженному дворянству, Ливанская в его программе с любовью и не без пасторальности снимала русскую глубинку, «взглядовцы» же порывались оказаться впереди паровоза, сигнал к отправлению которого, был дан, между тем, в ЦК КПСС, а вовсе не в Молодежной редакции ЦТ. «Взгляд» лез в драку азартно, в веселом, пьянящем предощущении смерти на миру и предчувствии гибели привычного мира вокруг. Немного позже — в гибельном и манящем предчувствии больших денег".
Отличный ответ Кайданова — тонкий и прозорливый: иронично, слегка ехидно, с любовью к деталям и к людям, которые жили этим телевидением.
Аркадий попал в точку: обе программы — зеркало одной перемены, но зеркала разные. Молчанов — садовник, который бережно поливает остатки утраченного парка: он любил утончённость, пастораль, медленную печаль дворянского мира, и даже когда говорил о переменах, делал это мягко, как будто перелистывая дореволюционный альбом в семейном салоне. Его эфиры — это были камерные вечера, свечка в окне, разговоры о русской глубинке, которые согревали интеллигентскую тоску и делали её почти эстетическим развлечением.
«Взгляд» же — другое дело: это был удар в грудь, это был тот самый толчок, когда народная энергия вдруг оседлала саму эфировую волну. Они не тосковали — они спешили; не вспоминали — ломали. «Взгляд» лез в драку, потому что видел: поезд уходит, и если не прыгнуть сейчас — останешься на перроне с билетами прошлого. Это была смесь азартной юности и запаха бензина перед стартом: предчувствие смерти старого мира и предчувствие огромных денег шли рядом, словно два шамана на одной сцене.
Аркадий Семёнович Кайданов верно замечает и ещё одно: сигнал к отправлению, возможно, был дан не в журналистских редакциях, а там, где решаются большие вещи; телевидение лишь подхватило ритм и ускорило шаг. Но без «Взгляда» многие не поверили бы в движение; без Молчанова — не всем бы хотелось в это движение вступать с таким вкусом.
