«Комсомольская правда» опубликовала мой как-бы-некролог.
Готовя десять лет назад рукопись «Мушкетёры перестройки», опросил своих респондентов об их отношении к этим ключевым перестроечным ТВ-начинаниям.
Вопрос звучал так: «Доводилось сравнивать «Взгляд» и «До и после полуночи» Владимира Молчанова?».
Александр Кондрашов, «Литературная газета» ответил мне так:
«У Молчанова была стильная, аристократически изысканная программа для рафинированной интеллигенции – некоторые выпуски можно и сейчас пересматривать, «Взгляд» - политическая, народная передача с широким охватом – осталась в своём времени. Недаром возродить её даже с суперобаятельным Сергеем Бодровым успешно не удалось. Сейчас её пересматривать больно – какие же мы были наивные и доверчивые. К тому времени так достал советский агитпроп, что очень легко повелись на антисоветский».
Александр Кондрашов говорит в точку, но скупо — как театральный критик, который описал декорации, а не сырую кулису.
Ах, эти наши перестроечные вечера: кто‑то в халате и тапочках ждал телепрограмму как исповедь, кто‑то — как прогноз погоды, а кто‑то — как приговор системе. Молчанова можно любить за вкус — он делал вещь утончённую, почти салонную, где разговор подавался как амузон. Там было много манер и мало шума; туда ходили интеллигенты, привыкшие к тонкой боли — и им давали тонкий пластир.
«Взгляд» же был иным: шоу шло по телевизору как уличный хор, с примитивными, но рвущимися словами; это был народный роман в прямом эфире, где люди увидели не интеллектуальную изысканность, а своё лицо, отражённое в экране. Довела ли эта наивность до обмана? Ну конечно. Мы тогда жевали наивность, как сладкую жвачку — до боли в зубах. Ибо советский агитпроп был настолько тошнотворен, что любое дыхание свободы казалось просветлением; «Взгляд» дал это дыхание — резкое, пыльное, но настоящее.
Кто прав? Кондрашов справедливо замечает: Молчанов — для души, «Взгляд» — для толпы. Но и то, и другое — зеркало эпохи. Молчанов учил нас утончённости; «Взгляд» — массовой храбрости: первый — блюдо гурмана, второй — хлеб для толпы. Проигрыш возрождений не в шарме ведущего, а в том, что телевизионные мифы питаются не обаянием, а контекстом: сегодня никому не удастся воскресить ту простую веру, потому что та вера была продуктом дефицита и надежды. Возродить форму — можно; возродить голод и невинность — нет.
