Он взял мои деньги. Которые я копила на учебу и папины лекарства.
А мама сказала: «Не смей так говорить о брате, он вернёт».
Я сейчас напишу, а потом заплачу. Или сначала заплачу, а потом напишу. Не знаю. Руки трясутся.
Короче.
Я копила. Восемь месяцев. Каждый день после школы шла в ателье. Гладила, подметала, подавала булавки, училась шить. Зарема платила немного, но честно. Я не тратила ни рубля. Даже когда хотелось купить себе новые наушники (старые сломались, один провод болтается, противно слушать). Даже когда Ниса звала в кафе. Даже когда проходила мимо витрины с пирожными.
Я клала деньги в конверт. Прятала под подушку. Да, глупое место. Но я думала, что дома — безопасно.
Там было почти двадцать тысяч. Я копила на курсы подготовки к ЕГЭ. Мама сказала, что не сможет оплатить. «Лишних денег нет, Рания». А я хочу стать юристом. Я хочу поступить сама, без блата, без знакомств. Я хочу вытащить нашу семью из этой нищеты. Я ХОЧУ ВЫЛЕЧИТЬ ОТЦА!
Сегодня я зашла в комнату. Подушка лежала криво. Наволочка смятая. Конверта не было.
Сначала я подумала — мама убрала. Нашла случайно и перепрятала. Я пошла к ней спросить.
— Мам, ты не брала мой конверт?
Она посмотрела на меня. И отвела глаза.
— Рания, он твой брат. Он вернёт.
Я не поверила своим ушам.
— Что значит "вернёт"? Он взял? Без спроса? Это мои деньги, мама! Я их копила!
— Не кричи. Он попросил бы, если бы ты была дома. Ты была в ателье.
Как всегда! Она защищает его. Опять. Всегда!
— Зачем ему мои деньги? — спросила я тихо. Потому что кричать уже не было сил.
— Алине нужны были… ну, вещи. Он хотел произвести впечатление. Он сказал, что вернёт, как только найдёт работу.
— Он не найдёт работу, мама! — заорала я. — Он никогда не находил! Он врёт! Он уже три раза "находил" и три раза увольнялся! И ты каждый раз его жалеешь! А мои деньги? Их кто пожалеет?
Мама замолчала. Потом сказала:
— Не смей так говорить о брате. Он мужчина. Он глава семьи после отца.
Я засмеялась. Прямо в лицо ей засмеялась. Глава семьи. Который не работает. Который ворует у младшей сестры. Который спит до обеда, пока мать тащит на себе дом. Папа был главой семьи. Папа работал, пока не упала эта проклятая балка. А этот — никто.
Я пошла к брату.
Он лежал на кровати, смотрел в телефон. На тумбочке стояла новая коробка — какой-то парфюм. Дорогой. Я такие в магазине видела, они по восемь тысяч стоят.
— Ты взял мои деньги? — спросила я.
Он даже не повернулся.
— Занял.
— Ты не спросил.
— Ты бы не дала.
— Правильно, не дала бы! Это мои деньги! Я на курсы копила!
Он наконец посмотрел на меня. Лениво так.
— На какие курсы? Всё равно замуж выйдешь, зачем тебе юридический?
Я стояла и смотрела на него. На его довольную рожу. На духи за восемь тысяч, купленные на мои кровные. На его вытянутые ноги в носках с дыркой. Он даже носки новые себе не купил, потому что Алина важнее.
— Верни, — сказала я.
— Не сейчас.
— Когда?
Он пожал плечами.
Я вышла. Пошла в маленькую комнату. К папе.
Села на край кровати. Взяла его за руку. И разревелась. По-настоящему, в голос. Как маленькая. Я давно так не плакала. Даже когда папу привезли, я сдерживалась. А тут — прорвало.
— Папа, — сказала я сквозь слёзы. — Он взял мои деньги. Без спроса. Мама его покрывает. А я копила. Я так хотела на курсы. Я так хотела выучиться.
Папа смотрел на меня. Не моргал. Не двигался. Но я чувствовала его руку. Тёплую. Живую. Он не мог меня обнять. Но я знала — он хочет.
Я прорыдала, наверное, полчаса. Потом вытерла лицо подолом футболки. И решила.
Я завтра поговорю с Заремой. Попрошу ещё смену. Буду работать в выходные. Буду экономить на всём. Даже на еде, если надо.
Потому что если я не выбьюсь сама — никто за меня этого не сделает.
А брат? Брат больше никогда не найдёт мой тайник. Я его спрячу так, что он квартиру перевернёт и не найдёт. И маме не скажу где.
И знаете что? Я больше никогда не буду ждать, что он изменится. Он не изменится. Он будет сосать деньги из семьи, пока есть кому их давать.
А я давать больше не буду.
Папа, прости, что я так о брате. Но ты бы на моём месте тоже злился. Я знаю.
Завтра иду просить дополнительные часы.
И если кто-то скажет, что я жадная — пусть посмотрит в глаза моему папе. Которому нужны лекарства. А брат купил духи своей Алине.
Вот и всё.