Глава 7
Полковник Северов. Петля на швейной нити
Фролова они нашли в заводском цехе. Мужчина лет пятидесяти, крепкий, с мозолистыми руками и усталыми глазами. Увидев милиционеров, насторожился.
— Вы ко мне? А что случилось?
— Нам нужно поговорить с вами. Можно отвлечь на несколько минут?
— Можно. Они отошли в сторонку, к окну цеха. Фролов вытер руки тряпкой, с любопытством посмотрел на них.
— Слушаю.
— Геннадий Михайлович, мы расследуем старое дело. Помните Сергея Прохорова?
Лицо Фролова мгновенно изменилось — словно кто-то включил внутри него тревожную сирену.
— А что его вспоминать? — сухо ответил он. — Давно это было.
— Тем не менее. Что можете о нём рассказать?
Фролов помолчал, явно обдумывая ответ. Потом пожал плечами:
— Обычный мужик был. Правда, любил чужое — баб чужих, и деньги чужие...
— Вы с ним конфликтовали?
— А кто с ним не конфликтовал? — Фролов усмехнулся, но улыбка получилась кривая. — Серёга умел людей доставать.
— Конкретно вас чем достал?
Пауза затянулась. Фролов смотрел в окно, где виднелись заводские корпуса и дымящие трубы.
— Деньги занимал, — сказал он наконец. — Большие деньги. И отдавать не спешил.
— Сколько именно?
— Три тысячи рублей. По тем временам — серьёзная сумма.
Мальков поднял голову от блокнота:
— А зачем вы ему такие деньги дали?
— Дурак был молодой, — горько усмехнулся Фролов. — Он сказал — срочно нужны на операцию матери. Я поверил, дал. А потом выяснилось — мать здорова, а деньги он на машину потратил.
— И что вы сделали?
— Что мог? Требовал вернуть. Он обещал, тянул время... А потом исчез.
— Геннадий Михайлович, а помните последний раз, когда видели Прохорова?
Фролов снова замолчал. На этот раз пауза была долгой — мужчина явно боролся с собой.
— Помню, — сказал он наконец.
— Когда это было?
— В тот день, когда он пропал. Вечером.
Северов почувствовал, как учащается пульс. Ещё один свидетель того вечера.
— Расскажите подробнее.
— Встретил его возле магазина, часов в девять. Он к машине шёл, а я его окликнул. Говорю — Серёга, когда деньги отдавать будешь? А он мне в ответ — скоро, потерпи ещё немного.
— И всё?
— Не всё. Я говорю — надоело терпеть, хочу деньги сейчас. А он смеётся — откуда у меня сейчас такие деньги? Но завтра, говорит, обязательно верну.
— А потом что?
Фролов посмотрел на Северова внимательно:
— А потом мы разошлись. Он к реке поехал, я домой.
— Откуда знаете, что к реке?
— Сам сказал. Говорит — еду рыбачить, а завтра с утра деньги принесу.
— И вы поверили?
— А что оставалось? Силой деньги не отнимешь.
— Геннадий Михайлович, а вы не пытались его найти потом? Когда он пропал?
— Как все искал. Думал — может, жив остался, тогда деньги верну.
— А когда поняли, что не вернёт?
Фролов вздохнул:
— Да сразу понял. Как объявили его пропавшим без вести — всё стало ясно. Остался я без денег.
Северов внимательно изучал лицо мужчины. Тот не врал — это чувствовалось. Но и всей правды не говорил тоже.
— Геннадий Михайлович, а скажите честно — у вас не было желания найти Прохорова и... ну, заставить его вернуть долг?
— Было, — неожиданно честно признался Фролов. — Ещё какое было. Я тогда дом строил, деньги позарез нужны были. Из-за его долга всё встало.
— И что вы собирались делать?
— Поговорить по-мужски. Объяснить, что такие шутки плохо кончаются.
— А если бы не понял?
Фролов посмотрел ему прямо в глаза:
— Тогда пришлось бы объяснять по-другому.
В цехе загудел сигнал обеденного перерыва. Рабочие стали расходиться к выходу.
— Мне пора, — сказал Фролов. — Обед у нас короткий.
— Ещё пара вопросов. Вы случайно не ездили к реке в тот вечер?
— Нет.
— А кто-нибудь может это подтвердить?
— Жена. Я дома был, телевизор смотрел.
— Хорошо. Возможно, мы ещё обратимся к вам.
— Обращайтесь. Только... — Фролов помолчал. — Только скажите — если Серёгу действительно убили, это значит, что деньги мои пропали навсегда?
— Боюсь, что так.
— Понятно. Ну, что ж... Хоть правда выяснится наконец.
Выйдя с завода, Мальков спросил:
— Что думаете? Он мог быть на реке в ту ночь?
— Мог. Мотив есть, возможность была. Плюс он видел Прохорова живым — перед Крутовым.
Следующим был Зайцев — тоже, по словам Сомовой, имел счёты с Прохоровым. Но Зайцев оказался в больнице — инсульт случился неделю назад.
— Не судьба, — вздохнул Мальков. — Все свидетели либо умирают, либо заболевают.
— Не все. Остались ещё.
Но остальные из списка либо уехали из города, либо тоже умерли. К вечеру у них остался только один человек — Борис Ветров, сосед Прохорова.
— Хоть к нему съездим, — решил Северов. — А завтра продолжим поиски.
Ветров жил в частном доме на окраине города. Встретил их приветливо, но насторожённо.
— Полиция? А что случилось-то?
— Можно войти? Поговорить нужно.
— Конечно, проходите.
Дом был небогатый, но уютный. Хозяин усадил их за стол, поставил чай.
— Слушаю вас.
— Борис Фёдорович, вы помните своего соседа Сергея Прохорова?
— Серёгу? Ещё как помню. Сосед был... своеобразный.
— В каком смысле?
— Да в прямом. Шумный, беспокойный. То музыку на полную включит, то гостей приведёт пьяных. Спать не давал.
— Вы с ним конфликтовали?
— Бывало. Но не серьёзно — так, по-соседски поругаемся и разойдёмся.
— А в последний раз когда его видели?
Ветров задумался:
— В день исчезновения. Утром видел — к машине шёл, куда-то собирался.
— А вечером?
— Вечером... — мужчина нахмурился. — А вечером странная история была.
— Какая?
— Часов в одиннадцать слышу — машина подъехала. Думаю — Серёга вернулся. А через полчаса опять мотор завёлся, и кто-то уехал.
Северов внимательно посмотрел на Ветрова:
— Вы точно помните время?
— Точно. Как раз новости по телевизору закончились — всегда в одиннадцать их показывали. А через полчаса — «Время» началось.
— И машина была Прохорова?
— А чья ещё? Других машин во дворе не было. Да и звук мотора я знал — у Серёги «Жигули» были, характерно работали.
— А вы не выходили посмотреть?
Ветров покачал головой:
— Зачем? Подумал — съездил куда-то быстро и вернулся. С Серёгой всякое бывало.
— А на следующее утро?
— А утром его и не было. И машины не было. Я сначала подумал — может, уехал куда спозаранку. А потом уже узнал, что он пропал.
Мальков поднял голову от блокнота:
— Борис Фёдорович, а куда он мог поехать в такое время?
— Да куда угодно. У него друзей-приятелей полно было. И подружек тоже.
— А врагов?
— И врагов хватало, — вздохнул Ветров. — Серёга умел людей настраивать против себя.
— А конкретно у кого могли быть недобрые намерения?
Ветров долго думал, потирая лысину.
— Ну, Фролов, помню, грозился прийти за деньгами. Петров тоже обещал разобраться... А, да! Ещё была одна история.
— Какая?
— Серёга с чьей-то женой связался. Я точно не знаю с чьей, но муж узнал. Приходил как-то, скандал устраивал. Угрожал Серёге всякими карами.
— Помните, как мужика звали?
— Не помню. Да и не видел толком — темно было, и я не вылезал. Только голос слышал — орал что-то про жену, про месть...
— А когда это было?
— Незадолго до исчезновения Серёги. Дня за три, может, за четыре.
Северов переглянулся с Мальковым. Ещё один потенциальный убийца.
— Борис Фёдорович, а в ту ночь, когда Прохоров пропал, вы случайно не слышали голосов? Разговоров?
— Нет, голосов не было. Только машина приехала, постояла и уехала.
— И больше ничего подозрительного?
— Да нет, вроде... Хотя... — Ветров задумался.
— Ещё вопрос, Борис Фёдорович. А кто-нибудь из соседей мог видеть, кто приезжал к Прохорову в ту ночь?
— Сомневаюсь. Дома у нас стоят далеко друг от друга, да и поздно было. Все спали уже.
— А семья у Прохорова была? Родственники?
— Так жена Иришка.
— Понятно. Спасибо за информацию.
Когда они выходили, Ветров окликнул их:
— А что, правда Серёгины кости нашли?
— Пока точно не известно, — уклончиво ответил Северов.
— А если это он, то кто же его убил?
— Вот это мы и выясняем.
В машине Мальков сказал:
— Интересная картина получается. Прохоров после драки с Крутовым приехал домой, а через полчаса куда-то уехал. И больше живым его никто не видел.
— Значит, убили его не у реки, а в другом месте. А машину пригнали к реке уже после.
— Но кто? И зачем он поехал еще куда-то в одиннадцать вечера?
— На это есть только один ответ — его кто-то вызвал. Позвонил или передал через кого-то.
— Кто мог вызвать?
— Тот, кто его убил.
Северов завёл мотор. День подходил к концу, а дело становилось всё запутаннее. Один за другим появлялись новые свидетели, новые версии, но истина оставалась такой же далёкой.
— Знаешь, Витя, — сказал он, выезжая на дорогу, — у меня такое чувство, что мы упускаем что-то важное.
— Что именно?
— Не знаю. Но все эти показания, все эти версии... Как будто кто-то специально запутывает следы. И этот кто-то – тот, кто убил Прохорову.
— Кто?
— Вот это и надо выяснить.
***
Утром Северова разбудил телефонный звонок. Звонил дежурный:
— Товарищ полковник, у нас тут ситуация. К зданию отделения подошла женщина, говорит, что хочет сделать заявление по делу Прохорова.
— Кто такая?
— Назвалась Татьяной Ивановной Морозовой. Говорит, что двадцать лет молчала, а теперь решила рассказать правду.
Северов посмотрел на часы — половина седьмого утра.
— Скажи, что я буду через полчаса.
Возле его кабинета в коридоре сидела женщина лет сорока пяти, худощавая, с нервными руками и беспокойными глазами.
— Татьяна Ивановна? Проходите в кабинет.
Женщина встала, поправила сбившуюся юбку.
— Вы хотели сделать заявление?
— Да. Я... я больше не могу молчать. Совесть замучила.
— Слушаю вас.
— Я знаю, кто убил Серёжу Прохорова.
Предыдущая глава 6:
Далее глава 8