В издательстве «КоЛибри» вышла книга «Узник», вторая книга цикла о приключениях молодого улана Станислава Булата в России и Речи Посполитой конца XVIII века, захватывающее продолжение романа «Изгой». Как создавалась эта история? Куда пан Станислав отправится дальше? Максим Мацель, автор цикла, рассказал о создании романа и поделился небольшими спойлерами к следующим частям.
Когда вы впервые почувствовали, что хотите писать? Какими произведениями вы вдохновлялись?
Я очень хорошо помню тот момент, когда пришло желание писать. Наверное, потому, что до этого у меня и в мыслях не было ничего подобного. До пятидесяти лет любая ассоциация себя с литературой казалась мне абсурдом. Хотя я всегда довольно неплохо умел излагать свои мысли на бумаге, что, в общем-то, и послужило поводом для столь резкого поворота в моей жизни.
Моя дочь прислала мне для правки какой-то сценарий. Он был коряво написан, и Маша попросила что-то с ним сделать. Произошло это года три назад. С того момента я с трудом могу назвать день, когда я ничего не написал. В тот период жизни я много времени проводил за рулем в долгих поездках и с удовольствием слушал в машине аудиокниги в жанре фэнтези, фантастики и тому подобного. Наверное, этот жанр меня и вдохновил на начальном этапе, потому как первым моим романом стал как раз роман про постапокалипсис (200 лет спустя ядерной катастрофы).
Я, естественно, слил его в самиздат, но, откровенно говоря, эта наивная история являет собой скорее смесь литературы и графомании, хотя создана от чистого сердца. Довольно быстро пришло понимание необходимости учиться писательскому ремеслу, чем и не преминул заняться и делаю это по сей день. Моим мастером стал Антон Чиж.
И пошло-поехало.
Я расстался со старой жизнью, прихватив с собой в новую только опыт и наблюдения, которыми и наполняю свои книги. Полностью ушел в писательство. Чтобы как-то сводить концы с концами, днем работаю на стройке, а рано утром пишу. По вечерам копаюсь в истории. В глазах моих друзей из прошлой жизни я явно выгляжу придурком, но это счастье – делать то, что тебе по душе.
И как приятно было подарить первую изданную книгу своей школьной учительнице по русскому языку и литературе (ей около 90 лет), у которой я был одним из любимых учеников. Во многом моя любовь к русскому языку – ее заслуга. Посмотрим, чем вся эта история закончится.
Ваш цикл соединяет историческую реконструкцию, приключения, судьбу и внутренние переживания героя на фоне большой политики. Что для вас важнее в историческом романе: точность эпохи, драматургия или человеческая история?
Не знаю. Это не математика, удельный вес не посчитаешь. Все важно. Книга – это матрица, и все элементы в ней взаимодействуют. И все же хочется сказать «человеческая история».
Времена разделов Речи Посполитой — сложный период, не так часто встречающийся в литературе. С чем был связан его выбор как основы для вашего цикла? Что вас особенно привлекло в нем?
Меня скорее привлекает Россия с ее историей. И мой цикл – про историю России через призму разделов Польши. А вот особенно заинтересовало то, что последние 200-300 лет истории России были неразрывно связаны с судьбой Речи Посполитой. И даже больше, чем может показаться на первый взгляд. Как мне видится, XVIII и XIX века для русской истории стали временем непрерывных войн с Польшей и Турцией (взгляд обывателя, не историка).
Ну и не забывайте, что я родом из Минска, который только при Екатерине II стал частью Российской империи, а до этого был провинциальным польским городом. И позже в 1920 году снова оказался под властью поляков.
Что, на ваш взгляд, современный читатель может увидеть в этой эпохе, кроме собственно исторического сюжета?
Уж точно ничего такого, что он не может увидеть в любом другом историческом периоде. И трава была в те времена такой же зеленой, как и сегодня. И люди не поменялись. Смеюсь, когда пишут про то время, как про время героев, чести, достоинства и прочее. Все это никуда не ушло. По крайней мере, в современных людях я видел и низость и предательство, и благородство и самопожертвование.
И все же кое-что заметит и неискушенный читатель. Я говорю о временных параллелях. Я и сам порой поражаюсь этому в процессе изучения матчасти. Выуживаю какую-нибудь историю про английскую (к слову) пакость. И тут же впадаю в ступор. Оказывается, не далее как вчера про такую же пакость слышал в новостях.
К примеру, сейчас я плотненько засел в истории английского каперства. Речь идет об узаконенном пиратстве, которое стало одной из статей накопления богатства (читай – грабежа) Британией. Это войдет в четвертую книгу серии про пана Станислава. Так про это бесстыдство я каждый день слышу в новостях (теневой флот, Ормузский пролив). Хочется повторить слова классика: «Вот так начнешь изучать фамильные портреты и, пожалуй, уверуешь в переселение душ».
Ваши произведения отличаются большим вниманием к исторической достоверности. Как вы выстраиваете работу над романом? К каким источникам обращаетесь и сколько времени занимает стадия исследования?
Как правило, для меня полгода достаточно для создания исторической матрицы будущей книги. Сейчас ИИ сильно помогает. Еще полгода назад он не мог найти и выудить нужную мне инфу и лишь давал ссылки на литературу. Приходилось чересчур много материала лопатить. Приведу простой пример. Мне необходимо было точно узнать, кто возглавил зимовую станицу Войска Донского (казачье посольство) в Петербурге в 1796 году (год смерти Екатерины). Долго искал, читал массу информации, даже старые издания еще с буквой «ять». Так и не нашел имени атамана. Назвал в рукописи пока условным именем, которое приглянулось в мемуарах Денисова. Рукопись закончил и отложил для редактуры. Прошло несколько месяцев, начал правки и снова закинул в нейронку запрос. И что вы думаете? Получил исчерпывающий ответ. Проверил – точно! Не сомневаюсь, что имя зимового атамана мне без труда назвал бы любой музейный работник Ростова, но важно время и оперативность.
Как вы работаете с языковым слоем эпохи — вставками на польском, французском, латинском и других языках, а также местными диалектами?
Языки – это то, что мне дается легко и без особых усилий. Это дело я люблю. Так уж случилось, что мне пришлось пожить в разных местах, и я легко изъясняюсь на нескольких языках. Люблю находить связь между различными языками. Порой она бывает весьма забавной. Например, недавно мне пришло в голову, что английское «leg» и русское «ляжка» – одного поля ягоды. Не было времени проверить.
Что для вас становится отправной точкой романа: исторический период, событие, герой, конфликт?
Однозначно – событие. Период я уже выбрал, с героем определился, конфликт не меняется, а вот событие – это триггер.
При этом обожаю события, которые кажутся малозначительными, но за которыми скрывается целая вселенная судеб и их забавных переплетений.
Например, такое событие, как отправка Бонапартом экспедиционного корпуса в колонию Сан-Доминго в 1801 году. Это такое себе рядовое и малозначительное событие на фоне исторических вех того времени. Но это только на первый взгляд. Перефразируя слова классика: «Дайте мне событие, а уж особым я его и сам как-нибудь сделаю». Слегка приоткрою завесу – это спойлер к пятой книге.
Как вам удается соблюсти баланс между реальными событиями и художественным вымыслом?
На этапе написания рукописи меня сильно кренит в сторону исторической достоверности. На этапе работы моего редактора (невероятной Анны Гутиевой) крен меняется в сторону художественного вымысла. В итоге издательство получает уже сбалансированную смесь.
Вы родились в Минске, и оттуда же начинаются приключения пана Станислава. Было ли для вас важно писать именно об этом городе? Чувствовали ли вы личную связь с этим сеттингом?
Да, конечно. Самое обидное было, что именно первую книгу, где все происходит в Минске, я писал, когда жил в Австрии. Ах, как мне тогда не хватало родного города. К счастью, я покинул Европу и вернулся домой. Наверное, потому мне пришлось весьма серьезно переделать рукопись. И вот в Минске уже родился конечный вариант рукописи.
Знаете, что самое забавное? Многие читатели, так любезно оставившие дорогие моему сердцу отзывы, отмечали, что я очень достоверно смог описать Минск конца XVIII века. Но только один из читателей справедливо заметил, что в книге найдутся от силы два-три предложения, которые описывают именно сам город. И это я воспринимаю как комплимент. Я терпеть не могу описания в книгах и старательно избегаю их у себя. Это значит, что именно язык, разговоры и поступки людей, изложенные в книге, создали ту атмосферу.
Входите ли вы в число прототипов Станислава?
Да. Все его жизненные перипетии в той или иной мере коснулись и меня. Помните про прошлую жизнь? Она была богата на драматические события.
Есть ли у вас любимые книги? Жанры?
Книги? Их сотни. Перечислять бессмысленно. Симпатия к жанрам меняется по ходу жизни. Сейчас, например, я просто не выношу хоррор, хотя в юности тянулся к нему. И все же я упомяну две книги, которые я вряд ли отнесу к разряду любимых. Скорее это книги, которые выдаются из ряда остальных прочитанных мной. Первая – «Похождения бравого солдата Швейка» Ярослава Гашека. Я знаю ее практически наизусть и читал больше десятка раз, при этом всякий раз находя что-то новое. Вторая – «Ковчег детей, или Невероятная одиссея» Владимира Липовецкого. Эта книга выделяется тем, что она произвела на меня самое потрясающее в прямом смысле этого слова впечатление. Когда я ее читал, меня трясло, как в лихорадке, от избытка эмоций. Повторно я ее читать не возьмусь никогда. Подобные переживания повторять не хочу.
Если представить идеальную экранизацию цикла о пане Станиславе, каким вы видите главного героя? Кто мог бы его сыграть?
Пока не знаю, честно. Думаю, внешний вид не имеет значения. Он высок, строен, худощав и темноволос. Этого достаточно. Дело за малым – внутренним стержнем. Иногда мой пан Станислав так затягивает меня самого в омут событий и кажется мне настолько характерным, что, будучи экранизирован, он может стать чем-то вроде клейма в фильмографии актера.
Путешествие пана Станислава, кажется, еще не заканчивается. Вы уже знаете, куда он отправится дальше?
Знаю. Несколько спойлеров я уже дал в этой беседе. Я даже знаю, когда это путешествие закончится. Это случится в 1821 году. Где – не скажу. Пускай останется пока секретом. Таким себе секретом — при желании можно погуглить, сложить два плюс два и понять, о чем идет речь. Но вообще все будет зависеть от обратной связи от читателей. Как только станет очевидно, что от пана Станислава пора отдохнуть, воспользуюсь жизненным опытом Тараса Бульбы.
А вам нравятся исторические детективы? Делитесь в комментариях!
Если вам понравился материал, поставьте лайк и подпишитесь на наш канал: так вы сможете узнать еще больше интересного о наших новинках, мировой литературе, культуре и многом другом.