Он умер позавчера. 75 лет. После продолжительной болезни — не уточняю какой, потому что не моё дело и не ваше тоже. Главное, что мы потеряли человека, который умел разговаривать. Не вещать. Не докладывать. Не
зачитывать с суфлёра. Именно — разговаривать.
Юрий Рост написал в социальной сети:
«Горе! Ушел из жизни замечательный, достойный человек Володя Молчанов. Талантливый и умный русский интеллигент, нравственный журналист, блистательный телевизионный ведущий, честный писатель и мой большой друг. Потеря велика и невосполнима».
Владимир Молчанов пришёл на телевидение поздно. Для звезды — почти неприлично поздно. До 1987 года, когда страна уже вовсю дышала перестройкой, он работал в АПН — Агентстве печати «Новости». Был редактором западноевропейской редакции. Собкором в Нидерландах.
Голландия — вот где случился перелом
Он сам говорил об этом прямо:
«Если бы я не попал в Голландию в 21 год, так бы, наверное, и остался идиотом советским».
Главным учителем он называл нидерландского публициста Вильяма Олтменса. Именно у него Молчанов учился вести себя в кадре — спокойно, без фальшивой бодрости, без советского «мы вас переслушали, но вы нас не расслышали».
В Голландии он был не только корреспондентом, но и переводчиком-синхронистом на встречах советских делегаций. Участвовал в телевизионных дискуссиях. Это был первый опыт живого, неуставного разговора на публике.
А ещё Молчанов занимался расследованиями. Не громкими, не показными —
тихими, архивными. Он копал нацистские преступления. В начале 80-х
выпустил книгу «Возмездие должно свершиться» — и получил за неё
литературную премию Максима Горького как лучший молодой автор. Это была не пропаганда. Это была работа памяти.
О деньгах и министерских зарплатах
В советское время Молчанов зарабатывал много. С учётом гонораров — около
700 рублей в месяц. Это приравнивалось к зарплате министра. Он не
скрывал этого, но и не выпячивал. В его интонации никогда не было «я
успешный человек, смотрите на меня». Было: «я делаю свою работу, и мне
платят за то, что я её хорошо делаю».
Но при всём при этом его не брали на Центральное телевидение.
Причина смешная и трагичная одновременно: на ТВ уже работала его
сестра. Анна Дмитриева — легендарный спортивный комментатор. В советской системе это было препятствием. Нельзя двоим из одной семьи — вдруг сговор?
Так Молчанов и оставался в АПН, если бы не случай.
Чернобыль и американский шок
1986 год. Его включают в состав советской делегации для участия в
дискуссионном клубе журналистов Востока и Запада в США. В делегации —
Леонид Кравченко (первый зам председателя Гостелерадио), Владимир
Ломейко (МИД), Александр Бовин (политический обозреватель).
Они прилетают. В аэропорту — толпа американских журналистов.
«Наши ребята польстились, думали — нас встречают».
Но нет. Вопросы были только об одном — о Чернобыле. Авария случилась накануне. И советская делегация не знала о ней ничего. Вообще ничего.
Это был шок. Для всех. Но для Молчанова, возможно, главный урок: ты можешь быть министром и получать 700 рублей, но если система держит тебя в информационном вакууме — ты никто.
Прорыв на ТВ и рождение легенды
В конце 1986 года его приглашает на телевидение Леонид Кравченко. Тот
самый, с кем он ездил в Америку. Оформляют в штат. В январе 1987-го
Молчанов начинает работу комментатором международного отдела в программе «Время».
В своей книге «Влад Листьев. Пристрастный реквием» я рассказал, что Кравченко рассматривал Молчанова как ведущего программы «Взгляд». Не сложилось.
Владимир Молчанов как-то сказал:
Четыре передачи изменили страну: «До и после полуночи», «Взгляд», «Пятое колесо» и «600 секунд».
Две ленинградских передачи, конечно, были культовыми, спору нет, но в ту пору в ТВ-кулуарах сравнивали, конечно, молчановскую «До и после полуночи» и «Взгляд», который делала «молодёжная редакция» ЦТ.
Изначально, между прочим, «Взгляд» разрабатывался ресурсами двух редакций. Лёд и пламень: фрондирующая «молодёжка» и самая идеологически выверенная – информационная. Затем люди из последней, сыграв на опережение, приняли креатуру ТВ-босса Леонида Кравченко и запустили «До и после полуночи». Да, да: Молчанов воспринимался тогда, как протеже Кравченко.
Ещё в феврале 1987 года Молчанов стал работать над утренней ежемесячной программой. Когда она была готова на все 100, выпускающей Майе Сидоровой предложили переформатировать проект в… ночную информационно-музыкальную программу. И в ночь с 7 на 8 марта в прямой (!!!) эфир вышел проект под названием «Вы где-то с ними уже встречались».
«Взгляд» стартовал 2 октября 1987 года.
Спустя 30 лет, готовя книгу «Мушкетёры перестройки», опросил своих респондентов об их отношении к этим ключевым перестроечным ТВ-начинаниям.
Вопрос звучал так: «Доводилось сравнивать «Взгляд» и «До и после полуночи» Владимира Молчанова?». Ответы оставлю здесь сегодня, позже, когда найду.
Итак. В ночь с 7 на 8 марта 1987 года в эфир вышла программа под названием «Вы где-то с ними уже встречались». Потом название поменяли. Стало — «До и после полуночи».
Чем эта программа отличалась от всего, что было?
Тем, что ведущий не врал.
Он не делал умное лицо, когда говорил глупости. Не читал тексты, написанные идеологическим отделом. Он просто приходил в студию и разговаривал — с писателями, режиссёрами, учёными, музыкантами. Первая часть — серьёзная, до полуночи. Вторая — свободная, после полуночи, под «Ночной дозор», с юмором и музыкой.
Страна, которая отвыкла от живого слова, прильнула к экранам. Молчанов стал одним из главных людей на советском телевидении. Не кричащим. Не скандальным. Просто — интеллигентным. Спокойным. Естественным.
Что было потом. Программа закрылась в 1991 году. Молчанов не стал гнаться за дешёвой славой. Преподавал в МГИМО (профессор кафедры телевидения и радиовещания). Писал книги. Пытался делать новые проекты — но эпоха крикливых ток-шоу не была его.
В нулевые вёл программу «Здесь и сейчас» на Пятом канале. Тот же стиль — долгий, неторопливый, уважительный диалог. Зрителей было немного. Время ушло вперёд.
Болезнь началась незаметно. Владимир Кириллович не афишировал. Ушёл тихо — как жил. В последний раз говорил с ним прошлой осенью, 7 октября, поздравлял с юбилеем. По телефону. Зазывал на интервью. Попросил отложить это дело (голос хрипел, было ясно, не в форме).
Я не буду говорить «незаменимый» и «великий». Потому что Молчанов таких слов не любил. Он был правильный. В самом хорошем смысле. Не самодовольный, не заносчивый, не продажный.