— Витя, это безумие, — голос сестры в трубке дребезжал от возмущения. — Бросить такую должность, квартиру в центре и уехать в эту... глушь! Зачем? Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?
— Лена, я понимаю, что впервые за пятнадцать лет дышу полной грудью, — спокойно ответил Виктор, вытирая со лба пот вперемешку с древесной пылью. — Я устал от стеклянного улья офиса, от бесконечных совещаний и монитора. Ты замечала, какой он неживой?
— А от запаха навоза ты не устанешь? — не унималась сестра. — Ну съездил бы в отпуск, отдохнул. Но переезжать! Отец бы тебя не понял.
— Дед бы понял, — коротко отрезал Виктор и, поспешно попрощавшись, закончил разговор.
Он обвёл взглядом своё новое-старое царство. Дедовская мастерская. После смерти старика она стояла запертой почти десять лет. Виктор, успешный сорокапятилетний инженер, ведущий специалист, руководитель важных проектов, выгорел дотла. Решив временно сменить обстановку, он приехал в деревню просто разобрать старые вещи и продать дом. Но когда он открыл тяжёлую дверь мастерской, что-то внутри него переключилось.
Воздух был пропитан ароматами дерева и машинного масла. От пыльных окон тянулись лучи света, в которых танцевали золотые пылинки. На стенах висели инструменты: старые, с отполированными до блеска руками деда рукоятками, рубанки, стамески, пилы. В углу дремал токарный станок, похожий на спящего доисторического зверя. Виктор провёл рукой по верстаку, изрезанному и побитому, как лицо старого солдата, и вспомнил, как дед в детстве учил его непростой науке работы с деревом. Воспоминания заполнили пустоту внутри, согрели, и Виктор понял, что больше всего на свете хочет остаться тут.
Решение далось легко. Что, собственно говоря, он терял? Вечную суету и погоню за мифическим благополучием?
Первый месяц он просто прибирался, разбирал завалы, учился заново чувствовать дерево. Руки, привыкшие к клавиатуре, ныли, но на душе было светло. Он наладил станки, изучил дедовские чертежи, начал с простого — табуреток да полок. Ну и не зря же сам Виктор был инженером — понемногу он стал импровизировать, улучшая конструкции.
Сосед, дядя Семён, старый дедовский приятель, заходил по вечерам на чай, щедро делился байками и премудростями деревенской жизни. Занятие Виктора он безоговорочно одобрял и даже помог ему обзавестись первыми клиентами на модные "изделия народных промыслов". А там и сарафанное радио заработало вовсю.
— Дед твой, Витя, не просто столяр был, — говорил Семён, щуря хитрые глаза. — Он с деревом разговаривал. Чувствовал его, как живое. Видать, передалось тебе его призвание, его дар.
Виктор только улыбался. Он был счастлив. Эта тихая, размеренная жизнь была именно тем, чего ему не хватало все эти годы. Но однажды идиллию нарушил телефонный звонок.
— Витёк, привет! Сто лет тебя не слышал! — заорал в трубку бодрый голос Стаса, его бывшего коллеги. — Слышал, ты у нас теперь дауншифтер, в деревне осел? Красавчик! Мы тут с Лариской и пацанами как раз на юг едем, решили крюк сделать, тебя проведать. Ты же не против?
Виктор против был. Ещё как. Он помнил Стаса как нагловатого и бесцеремонного карьериста. Но отказать старому знакомому было как-то неудобно.
— Конечно, заезжайте, — выдавил он из себя.
"Гости" приехали на следующий день на огромном блестящем внедорожнике, который едва вписался в деревенскую улицу. Из него вывалились шумный Стас, его вечно недовольная жена Лариса и двое гиперактивных сыновей.
— Ну, показывай свои владения, отшельник! — хлопнул его по плечу Стас, с порога критически оглядывая скромную обстановку.
Лариса тут же скривилась:
— А вай-фай у тебя есть? Связи почти нет, какой ужас! И комары!
Весь день Виктор чувствовал себя экспонатом в зоопарке. Стас ходил за ним по пятам, раздавая непрошеные советы.
— Слушай, это всё, конечно, мило, но несерьёзно. Тебе нужна настоящая монетизация, а не случайные клиенты! Нужно создать бренд "эко-мебели от деда", запустить инстаграм, найти целевую аудиторию...
Виктор молча кивал, мечтая, чтобы они поскорее уехали. Но апогеем стал визит Стаса в мастерскую.
— Ого, какой антиквариат! — он бесцеремонно схватил с верстака любимый дедовский рубанок с резной рукояткой. — Слушай, а почему ты им работаешь? Сейчас же есть электрические, в сто раз эффективнее.
— Мне этот нравится, — глухо ответил Виктор. — Он по руке.
— Да ладно тебе, это всё сантименты. Бизнес не терпит сантиментов! — Стас решил "показать класс". Он взял доску, которую Виктор готовил для книжной полки, и с силой провёл по ней рубанком. Инструмент, не предназначенный для такого грубого нажима, зацепился за сучок. Раздался сухой треск — и старинная деревянная колодка треснула.
В мастерской повисла тишина. Виктор смотрел на сломанный рубанок, и в груди у него закипала холодная ярость.
— Ну... бывает, — смущённо пробормотал Стас. — Купишь новый. Я тебе денег дам.
Виктор молча забрал у него обломки и положил на верстак. "Всего два дня, — твердил он себе. — Всего два дня, и они уедут".
Вечером гости принялись жарить шашлыки. Стас, выпив изрядно коньяка, снова пытался учить Виктора жизни. Тот снова терпел, сдерживая желание выставить наглых гостей за дверь прямо сейчас. Слава богу, ближе к полуночи все угомонились. Виктор, расстроенный и уставший, долго не мог заснуть, слушая, как за окном несмело стрекочут сверчки, видимо, тоже недовольные шумной компанией. Наконец, удалось уснуть, однако ненадолго.
Около двух часов ночи Виктора разбудил дикий вопль. Он выскочил из дома и увидел бегущего из пристройки, где находилась мастерская, Стаса. Лицо его было белым как полотно, глаза вылезли из орбит.
— Там... там... — заикался он, вваливаясь в дом.
— Что "там"? Приснилось что-то? — из комнаты вышла сонная Лариса.
— Не приснилось! Я решил... помочь ему... полку доделать... — лепетал Стас. — Зашёл, а там... Оно! Оно на меня смотрит!
— Кто "оно"? Белочка, что ли? Говорила же, не мешай коньяк с пивом, — фыркнула жена.
— Нет! Я серьёзно! Я только станок включить хотел, а он как зарычит! Потом с полки стамеска упала, прямо в сантиметре от ноги воткнулась! А из угла, где дрова лежат... кто-то кашлянул! Сухо так, недовольно! Я чуть не помер! — Стаса трясло.
Лариса покрутила пальцем у виска и ушла спать. Стас же до утра просидел на кухне, вздрагивая от каждого шороха, и пил воду. Утром, не завтракая, семейство принялось спешно собирать вещи.
— Извини, друг, нам срочно ехать надо, дела, — бормотал Стас, не глядя Виктору в глаза. — Места у вас тут... странные. Энергетика тяжёлая.
Когда за их машиной улеглась пыль, Виктор почувствовал огромное облегчение. Он пошёл в мастерскую. На верстаке лежали две половинки дедовского рубанка. Всё было тихо и спокойно.
К обеду заглянул дядя Семён. Увидев сломанный инструмент, он долго вздыхал и качал головой.
— Гости помогли?..
Виктор кивнул и вдруг, сам того не ожидая, рассмеялся. Он рассказал соседу о ночном происшествии и панике Стаса. Старик слушал внимательно, а потом хитро прищурился и тихо сказал:
— А ты зря смеёшься. Не привиделось ему ничего. Это Хозяин его прогнал.
— Какой ещё хозяин? — не понял Виктор.
— Мастерской Хозяин. Он всегда тут был. Мне твой дед рассказывал. Знаешь, я ж и сам не верил поначалу, но, как говорится, факты — упрямая штука. Деда твоего Хозяин очень уважал. Бывало, дед тот уставший или не в духе за работу возьмётся, так Хозяин от него инструмент прячет. Чтобы дед делов не натворил. А потом, когда отдохнёт, инструмент на самом видном месте лежит. Хозяин порядок любит и уважение к делу. А твой гость, видать, ему совсем не по нраву пришёлся. Наследил, нахамил, вещь дорогую сломал... Вот ему и показали, кто тут на самом деле главный.
Виктор смотрел на старого соседа, потом обвёл взглядом тихую, залитую солнцем мастерскую и вдруг почувствовал, что они и правда здесь не одни. И страшно совсем не было. Наоборот — очень правильно.
Виктор взял две половинки сломанного рубанка, аккуратно положил их на полку, а затем стал неспешно готовиться к новому заказу.
Вечером, закончив работу, он накрыл угол верстака чистым полотенцем, поставил блюдце с мёдом, положил кусок свежего хлеба.
— Спасибо, Хозяин, — тихо сказал он в гулкую тишину.
И ему показалось, что в дальнем углу, среди заготовленных досок, кто-то тихо и одобрительно вздохнул.