Ни для кого не было секретом, как Дантес увлекся Натали Пушкиной. Об этом говорили, над этим посмеивались, а сам Жорж говорил о тех днях 1836 года, что он «как будто громом поражен». Иногда он прекращал попытки приблизиться к жене поэта, но потом возвращался, не знающий усталости, атакуя вновь, используя все возможные уловки, чтобы вновь увидеть Натали, чтобы выманить у нее «да», которого он так жаждал. Попутно писал Геккерну и просил у него совета и утешения: «Теперь я думаю, что люблю ее больше, чем две недели назад. Короче, мой дорогой, это одержимость, которая никак не покинет меня, которая засыпает и просыпается со мной, – это страшное мучение. Я едва в состоянии собраться с мыслями, чтобы писать тебе, и все же это мое единственное утешение, поскольку, когда я говорю с тобой об этом, мое сердце проясняется. У меня больше причин, чем прежде, быть счастливым… Короче говоря, мой дорогой, только ты сможешь мне помочь обойти все мели, итак, скажи мне, что мне делать? Я последую твоим с
Публикация доступна с подпиской
Премиум