Осенью 1941 года на секретном заводе под Владимиром произошло то, что вполне можно было назвать намеренным «очковтирательством» или даже вредительством в военное время. Директор предприятия, заработавший орден Красного Знамени за рекордные показатели, вдруг... занизил реальные мощности завода в несколько раз. Он объяснил наркомату, что цех способен выдавать 8 тысяч деталей в день, хотя на самом деле штамповал все 20. Зачем директору понадобилось скрывать успехи? Ответ нашли чекисты, и он оказался совершенно неожиданным.
Именно здесь, на стыке производства и чрезвычайщины, оказались сотрудники НКВД. Их задачей было не только вылавливать шпионов и диверсантов, но и обеспечивать работу заводов.
Авария, которая прогремела на всю Ивановскую область
Осенью 1941 года промышленность Ивановской области, куда тогда входила и территория современной Владимирской области, работала на пределе. Ковровский завод № 2 имени Киркижа штамповал легендарные пулемёты Дегтярёва - ДП и ДТ. В октябре план по ручным пулемётам составлял 7500 штук, завод дал 8036. По танковым пулемётам - 4000 при плане 3872. Казалось бы, работа кипела.
Но 10 ноября 1941 года грянул взрыв. Не где-нибудь, а в Центральной химической лаборатории Главного военно-инженерного управления Красной Армии, расположенной на станции Арсаки Ярославской железной дороги. 43 человека лишились жизни мгновенно. Ещё один скончался в больнице. Среди погибших - начальник лаборатории военинженер 3 ранга Лушин, 10 инженерно-технических работников и 20 женщин-рабочих.
На место выехал начальник Управления НКВД Ивановской области майор государственной безопасности Афанасий Сергеевич Блинов. Комиссия работала несколько дней. Версия диверсии отпала почти сразу. Причина оказалась страшнее и прозаичнее - чудовищная безалаберность.
Лаборатория размещалась в старом здании 1926 года постройки со шлакобетонными стенами и тонким бетонным перекрытием. На 63 человека рабочая площадь составляла всего 282 квадратных метра. Но главное - в день взрыва в помещении хранилось 60 640 капсюлей-детонаторов, хотя по технологии требовалось не более 5000. В комнате контроля, где работали 10 человек, на 29 квадратных метра проводились сразу три опаснейшие операции. Рядом стояла электроплитка с открытой спиралью для подогрева клея. Любителей вредной привычки «подымить» из лаборатории не выгоняли.
Вывод комиссии был суров: «Неорганизованность технологического процесса», «грубые случаи нарушения правил техники безопасности». К уголовной ответственности привлекли начальника военсклада Колосова, заместителя начальника лаборатории Казанского и воентехника Ключкина. Эта трагедия стала поворотным моментом. Отныне чекисты не просто фиксировали аварии - они начинали предотвращать их.
Директор, который «спрятал» тысячи деталей
Владимирский завод «Автоприбор» (сегодня - известное предприятие) в 1940 году возглавил Яков Израилевич Эпштейн. К моменту его назначения завод выпускал 46 видов приборов для автотракторной промышленности. С началом войны номенклатуру сократили до 15, добавив производство минных взрывателей («МП»).
Казалось бы, Эпштейн показывал чудеса. В октябре 1941 года завод изготовил 220 тысяч взрывателей, в ноябре - 230 тысяч, в декабре - 240 тысяч. В январе 1942-го - уже 360 тысяч! Мощности позволяли выпускать 450-500 тысяч. Но наркомату (министерству) сообщали совсем другие цифры.
В феврале 1942 года начальник Владимирского городского отдела НКВД старший лейтенант госбезопасности Калинников направил секретарю горкома партии докладную. Выяснилось: Эпштейн и главный инженер Тюков намеренно скрыли реальные возможности завода. Когда в цех приехали представители наркомата, директор предварительно «проинструктировал» начальника цеха Кашутина, чтобы тот доказывал: цех не может дать более 8 тысяч стаканчиков (основных деталей) в смену. Хотя реально выдавал 20 тысяч.
Зачем? А затем, чтобы получить заниженный план. В результате завод «перевыполнял план», руководители получали огромные премии. Эпштейн в IV квартале 1941 года незаконно получил 11 598 рублей, главный инженер - столько же, начальники цехов - от 3 до 5 тысяч. Всего на премирование ушло 134 597 рублей.
А фронту в это время требовались сотни тысяч взрывателей. Чекисты подсчитали: занизив план, завод мог недодать армии до 200 тысяч единиц продукции в месяц. Докладная ушла на самый верх. Эпштейн продолжал работать, но контроль за ним стал жёстким. Это был не единичный случай. Органы госбезопасности систематически вскрывали приписки, «очковтирательство» и просто вредительство на оборонных предприятиях.
Как Владимирская область обрела своих чекистов?
До августа 1944 года все описанные события происходили на территории, подчинённой УНКВД Ивановской области. Четырнадцатого числа вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР, по которому на территориях, выделяемых из Ивановской области образовывалась Владимирская.
24 августа приказом наркомата внутренних создавалось и соответствующее УНКВД. Новому управлению подчинили Александровский и Ковровский городские отделы, Гусь-Хрустальное, Кольчугинское, Вязниковское отделения, полтора десятка районных отделений и несколько тюрем. Первым начальником нового управления чекистов назначили подполковника ГБ Фёдора Фёдоровича Степанова. Именно ему предстояло наводить порядок на заводах, которые продолжали работать для фронта, но теперь - в новых административных границах.
А в Ивановской области в это время уже руководил другой человек - Михаил Иванович Маркеев, сменивший Блинова на посту начальника УНКВД. При Маркееве ивановские чекисты провели одну из самых блестящих радиоигр с немецкой разведкой, используя завербованного абвером радиста, который добровольно явился с повинной. Игра длилась два года и принесла «положительные результаты».
Работа на предотвращение
Работа чекистов на заводах и транспорте не ограничивалась разоблачениями. В августе 1941 года Блинов подписал указание начальникам горрайотделов об организации охраны железнодорожных объектов. Бюро обкома партии обязало выделить по 40 коммунистов и комсомольцев в дозорные для охраны путей, мостов и других сооружений. Чекисты лично инструктировали этих людей, устанавливали контроль за их работой.
Когда в декабре 1943 года в области временно снизили нормы выдачи хлеба из-за засухи в низовьях Волги и пошли тревожные сигналы о «забастовочных тенденциях», Маркеев издал директиву, которая поражает сегодня своей взвешенностью. Она предписывала «тщательно расследовать каждый факт», но в отношении работниц, чьи мужья на фронте, стариков и других подобных категорий - «ограничиваться профилактическими беседами».
Предписывалось проверить работу столовых и хлебных ларьков и принять меры к повышению качества питания. Вот он, парадокс военного времени: органы, которых многие боялись, становились единственной силой, способной принудить нерадивых директоров работать, а измотанных рабочих - не бунтовать, поскольку для них организовано нормальное горячее питание.
1940-е годы остались в истории как время великих сражений. Но за каждым выстрелом на фронте стоял выстрел - или, скорее, деталь, выпущенная в тылу. А за каждой деталью стоял чекист, проверявший, не спрятал ли директор тысячи взрывателей, или следователь, разбиравший, почему взорвалась лаборатория.
Сотрудники контрразведки не носили громких званий, их имена не звучали в сводках Совинформбюро. Но без их активной работы не было бы ни пулемётов, ни «Катюш», ни Победы.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.