В мою последнюю поездку Москва–Адлер я положила в сумку ровно три вещи: телефон, зарядку и зубную щётку. Соседка по купе посмотрела на мой багаж и спросила: «А еда? А плед? А тапочки?» Я улыбнулась и сказала, что десять лет назад тащила с собой ровно то же самое, что она. И именно это съедало мне поездку.
За сорок с лишним поездок по России – от Москвы до Иркутска, от Калининграда до Кисловодска – у меня накопился список того, что я перестала делать в поезде. Не потому, что стала ленивее. А потому, что поняла: поезд – это не выживание, это перегон. И чем меньше у меня с собой ритуалов «как у бабушки», тем легче мне в нём дышится.
Начну с того пункта, который удивляет всех. Включая мою подругу Свету, которая до сих пор берёт в дорогу контейнер с котлетами.
1. Я перестала брать еду «с собой».
Раньше мой рюкзак на любую поездку весил как маленький холодильник. Варёные яйца, курица в фольге, огурцы в пакете, хлеб, помидоры, отдельно соль в спичечном коробке. К утру всё это пахло так, что соседи начинали кашлять. А я ела это с чувством победителя над «дорогим вагоном-рестораном».
Потом я однажды забыла этот рюкзак дома. Купила в вокзальном киоске бутылку воды, два яблока и пачку орехов. И неожиданно для себя поняла, что в поезде мне совсем не хочется устраивать пир. Хочется тишины, чая и чтобы никто не подсовывал кусочек.
С тех пор я беру максимум: пачку орехов, банан и воду. Всё. Если еду больше суток – в вагоне-ресторане беру горячее один раз. Это не разорение, это 600–800 рублей за полноценный обед, который не лежал у меня всю ночь под подушкой.
2. Я перестала ходить в поезд в «удобной» одежде.
«Удобная одежда» в моём прошлом – это растянутые домашние штаны и футболка с пятном от ягодного пюре. Я надевала её сразу на вокзале и ходила в ней потом по всему маршруту, чувствуя себя неловко на каждой остановке.
Теперь я еду в обычных джинсах и нормальной футболке. В купе переодеваюсь в свежую пижаму, которая едет в отдельном пакете. Утром – обратно в нормальное. Это занимает три минуты и решает девяносто процентов вопроса «как я выгляжу, когда выхожу на платформу в Тюмени в пять утра».
3. Я перестала спорить о том, кому достанется верхняя полка.
Раньше я могла полчаса топтаться у проводницы, доказывая, что «нам с мужем оба нижних места». Сейчас мы покупаем билеты заранее и берём то, что нужно. Если ошиблись – едем как купили. Это поезд, а не суд.
Однажды я уступила нижнюю полку женщине с двумя детьми и подумала: «Вот теперь начнётся ад». Не начался. Дети спали лучше меня, мама извинялась каждые двадцать минут, а к утру я получила пол-пакета домашних пирожков. Не худший размен.
4. Я перестала брать с собой постельное бельё.
Это вообще отдельный жанр у некоторых соседей. Свои простыни, свои наволочки, своё одеяло, потому что «там же грязное». Я понимаю аргумент. И я тоже думала, что в РЖД меня хотят отравить через подушку.
Потом я просто посмотрела, как проводница разносит запечатанные комплекты. Они закатаны в плёнку, как стерильные. Цена входит в билет. Если что-то смущает – свежая наволочка с собой решает проблему за пять минут, без таскания пододеяльника на четыре килограмма.
5. Я перестала брать тапочки.
Эти милые домашние тапочки в цветочек, которые я надевала, чтобы дойти до туалета. Они промокают, пачкаются и потом пахнут поездом ещё месяц после возвращения. Сейчас у меня есть пара резиновых сланцев, которые я мою под краном и убираю в пакет. Звучит просто – но первый раз я до этого додумалась только на двадцатой поездке.
6. Я перестала ехать с пакетом книг.
Я филолог по образованию, и мне до сих пор стыдно признаваться, но я не читаю в поезде. Что бы я ни брала – детектив, биография, классика, нон-фикшн – на третьей странице я отрубаюсь. Поезд так устроен. Он качает, он усыпляет, и моя любимая книга ждёт меня в любом случае дома.
Сейчас я беру одну электронную книгу в телефоне – на случай, если попадётся подходящее настроение. За год это случилось два раза. Я не расстроилась.
7. Я перестала пить чай в стаканах с подстаканниками.
Знаю, знаю. Это же традиция, романтика, символ. Но если честно – чай в этих стаканах горячий до состояния плазмы, ручка раскаляется через тридцать секунд, а сам напиток заваривается за две минуты до состояния «ремонт двигателя». Я беру свой термос, наливаю в него кипяток в начале пути и пью нормальный чай, когда хочу.
С подстаканниками я фотографируюсь – да. Пью из них – нет.
8. Я перестала разговаривать с попутчиками «из вежливости».
Это была моя главная ошибка лет до тридцати пяти. Зашла в купе, сказала «здравствуйте», и всё – дальше у меня двое суток непрерывного диалога с человеком, который рассказывает, как лечил тёщу травами.
Сейчас я здороваюсь, представляюсь и сразу говорю одну фразу: «Я очень устала, простите, посплю немного». Это работает в девяти случаях из десяти. В десятый – попадается человек, с которым реально интересно. И вот тогда я уже сама достаю термос и говорю: «А давайте чаю».
В прошлой поездке так получилось с Натальей Викторовной, преподавательницей музыки из Ярославля. Она рассказывала, как впервые услышала Шостаковича в семь лет, и я не спала до Воронежа. Это был хороший вечер. Но я выбрала его сама.
9. Я перестала бронировать боковое нижнее «потому что дешевле».
Вот это была моя личная экономика глупости. Боковое нижнее на сто рублей дешевле обычного нижнего. Звучит как победа. На деле – это полтора метра длины, ноги упираются в стенку, и каждая остановка означает, что мимо тебя кто-то протискивается с чемоданом.
Сейчас я плачу эти сто рублей и сплю нормально. За сорок поездок я переплатила, наверное, четыре тысячи. На свои нервы я потратила бы в десять раз больше.
10. Я перестала ставить будильник за час до прибытия.
Это была моя странная привычка – будильник в пять утра, чтобы «успеть собраться». Я не понимала, что собираться особо нечего: телефон в карман, рюкзак в руку, шапку на голову. Будильник за пятнадцать минут – максимум.
Этот один лишний час сна меняет вообще всё. Я выхожу из вагона не зомби, а человеком, у которого впереди день. Если поезд приходит ночью – сплю до самого «Уважаемые пассажиры». Проводница разбудит, она в этом профессионал.
11. Я перестала брать с собой «дорожную аптечку из тридцати позиций».
В моей старой аптечке были: парацетамол, ибупрофен, анальгин, аспирин, цитрамон, валидол, корвалол, активированный уголь, смекта, лоперамид, пластырь, бинт, перекись, зелёнка, йод и почему-то спрей от насморка, хотя у меня не бывает насморка.
Сейчас я беру одну маленькую коробочку: пластырь, обезболивающее, сорбент. Если случится что-то серьёзное – на любой крупной станции есть аптека и медпункт. За сорок поездок мне ни разу не понадобилась перекись.
12. Я перестала переживать о том, как на меня смотрят соседи.
Это самое важное, и поэтому в самом конце. Раньше я следила, тихо ли я ем, не слишком ли громко закрываю свою сумку, не пахнут ли мои тапочки, не задеваю ли коленом соседа сверху, когда лезу на свою верхнюю.
Я постоянно была в напряжении – будто еду по чужой квартире, а не по своему оплаченному месту. И только лет через двадцать я заметила: соседи на меня не смотрят. У них свои сумки, свои тапочки, свои разговоры с тёщей. Поезд – это место, где никто никого не оценивает. Все хотят доехать.
Когда я это поняла, поезд из испытания превратился в перегон. У меня появилось двое суток, которые принадлежат только мне. Я могу спать, могу смотреть в окно, могу разговаривать или молчать. Это редкая роскошь в современной жизни – двое суток без задач.
И именно поэтому я больше не таскаю с собой холодильник, аптеку и библиотеку. Я еду налегке. Я еду к себе.
А вы что обычно тащите с собой в поезд? И есть ли у вас своё «вот это я перестала брать» – расскажите, очень любопытно, у кого какой опыт.
А вы что обычно тащите с собой в поезд? И есть ли у вас своё «вот это я перестала брать» – расскажите, очень любопытно, у кого какой опыт.