Глава 2
Вторник
В онкологический диспансер Галина пришла к восьми. Очередь уже выстроилась вдоль коридора. Она села у стены, рядом с женщиной в бирюзовом платке, которая вязала носок. Спицы мелькали ровно и быстро, петля за петлей.
– Давно ждёте? – спросила Галина.
– С полвосьмого. Но принимают быстро, не переживайте.
Женщина улыбнулась, и Галина заметила: бровей нет. Совсем. Только нарисованные карандашом тонкие дуги. И ресниц нет. И волосы под платком, видимо, тоже. Эта женщина была здесь не первый раз. И не последний. Она уже по ту сторону страха, там, где страх превращается в привычку.
Галина отвела взгляд. Посмотрела на свои руки. Обычные руки. Немолодые, с набухшими венами, с обручальным кольцом, которое давно не снималось. Живые.
В кабинет вызвали к девяти. Доктор оказался не молодым, лет пятидесяти пяти, с тёмными кругами под глазами из-под очков. Он взял направление, прочитал, открыл файл на компьютере. Прочитал ещё раз. Нахмурился.
– Галина Васильевна, подождите минуту.
Он щёлкал мышкой, набирал что-то в базе. Его брови медленно ползли вверх.
– Где вы сдавали кровь?
– Поликлиника на Садовой. Участок седьмой.
Доктор снял трубку телефона. Говорил тихо, Галина разбирала только обрывки: «...проверьте... совпадение... участок семь... нет, другая... Кравцова, не Кривцова...»
Кравцова? Галина насторожилась.
Он положил трубку. Набрал другой номер. Опять тихий разговор. Потом повернулся к ней.
– Ваша фамилия, полное написание?
– Кривцова. К, р, и, в, ц, о, в, а.
Он кивнул. Помолчал. И заговорил другим голосом, мягче.
– Галина Васильевна, произошла ошибка. Ваши результаты перепутали с анализами другой пациентки, Кравцовой Нелли Андреевны. Фамилии почти одинаковые, один участок, один день сдачи. Лаборатория перепутала пробирки.
Галина услышала. Но слова добирались до сознания медленно, будто продирались сквозь вату.
– Перепутали?
– Да. Ваши настоящие результаты в норме. Абсолютная норма. Для вашего возраста даже хорошие показатели. Мне очень жаль, что вам пришлось пережить эти дни.
Абсолютная норма. Она повторила про себя. Ещё раз. И ещё.
Потолок перестал плыть. Стены встали на место. Стул стал твёрдым и надёжным.
– То есть у меня ничего?
– Ничего. Рекомендую на всякий случай пересдать кровь, чтобы убедиться и спать спокойно. Но по вашим настоящим результатам повода для беспокойства нет.
Галина выдохнула. Медленно. Глубоко. Как будто не дышала пять дней. Может, и правда не дышала. Может, только делала вид.
На глаза навернулись слёзы. Не от горя. От облегчения, которое накрыло волной, тёплое и тяжёлое, как горячая ванна после мороза. Она вытерла глаза тыльной стороной ладони и вдруг рассмеялась. Тихо, нервно, всхлипывая.
– Извините, – сказала она. – Я просто...
– Не надо извиняться, – доктор чуть улыбнулся. – Это нормальная реакция.
Нелли Кравцова
Галина уже стояла в коридоре, застёгивая куртку, когда мысль пришла. Не громкая, не внезапная. Тихая, как шёпот.
Нелли Кравцова.
Та, чьи это анализы на самом деле. Те самые, страшные, с «серьёзными отклонениями» и направлением к онкологу. Они принадлежат не Галине. Они принадлежат другой женщине, которая, может быть, ещё ничего не знает. Или, что ещё хуже, получила чужие нормальные результаты и живёт спокойно, не подозревая, что внутри неё тикает бомба.
У неё, у этой Нелли, тоже наверняка есть кухня. И кто-то, возможно, храпит рядом ночью. И где-то на подоконнике стоит свой фикус. Или не стоит. Может, Нелли совсем одна. Без мужа, без дочери, без банки маминого варенья.
Галина остановилась у выхода. Посмотрела на женщину в бирюзовом платке. Та всё так же вязала: петля, петля, петля. Нить тянулась из клубка в сумке. Простое, привычное движение.
У Галины перехватило горло. Впервые за пять дней не за себя.
Она вернулась к кабинету и постучала.
– Доктор, простите. Скажите, этой Кравцовой, Нелли Андреевне, ей сообщат?
Врач помедлил.
– Мы свяжемся с её участковым. Не волнуйтесь, это наша зона ответственности.
– Но не потеряется в бумагах? Не затянется? Потому что я видела, как у них там, в поликлинике... Девочка с ногтями баклажановыми печатает двумя пальцами. Карточки путаются. Если бы не перепутали мои анализы, меня бы тут не было. И ошибку бы не нашли. А Нелли жила бы с чужими хорошими результатами, не зная, что больна.
Доктор посмотрел на неё долго и внимательно.
– Я прослежу лично. Обещаю. Спасибо, что сказали.
Галина вышла на улицу. Мартовское солнце. Яркое, настоящее. Лужи блестели. Где-то гудел автобус. Всё как неделю назад, когда она выходила из поликлиники с направлением в сумке.
Но это была уже другая Галина.
Воздух вошёл в лёгкие. Холодный, с привкусом бензина и мокрой земли. И этот привкус казался ей сейчас самым прекрасным на свете.
Фикус
По дороге домой она зашла в цветочный. Никогда раньше не заходила, хотя магазин стоял между аптекой и булочной уже лет десять. Проходила мимо каждый раз и не замечала. А сейчас заметила.
– Мне фиалку, пожалуйста. Вон ту, фиолетовую.
Продавщица, круглолицая женщина с весёлыми глазами, сняла горшок с полки.
– В подарок или себе?
– Себе. И ещё вон тот фикус. Тоже себе.
Фикус был маленький, крепкий, с глянцевыми тёмно-зелёными листьями. Не то что тот, в поликлинике, скрученный и забытый. Этот будет жить. Галина ему не даст засохнуть.
Дома поставила фиалку на кухонный подоконник, фикус определила в спальню, на тумбочку у окна, прямо под трещиной на потолке. Полила оба. Земля жадно впитала воду.
Леонид пришёл с работы, увидел цветы, поднял бровь.
– Опять?
– Что «опять»?
– Торт, кладбище, цветы. Варенье бабушкино открыла. Что происходит, Галь?
Она повернулась к нему. Посмотрела на морщины вокруг глаз. На растянутый ворот старой футболки. На руки, которые пять дней назад молча заклеили ей палец. Тридцать лет. И ещё будет. Будет.
– Лёнь, – сказала Галина. – Давай на майские позовём Верку. Она обещала приехать. С Антоном.
– С этим блогером?
– Лёнь.
– Ладно, ладно. Пусть приезжают. Шашлык сделаю.
– И ещё одно. Трещину на потолке. Когда заделаешь?
Он посмотрел на неё. Потом на потолок. Потом снова на неё. И вдруг усмехнулся.
– В выходные.
– Обещаешь?
– Слово водителя маршрутки.
Галина улыбнулась. По-настоящему. Первый раз за неделю.
Вечером, перед сном, достала телефон и набрала Веру. Дочь ответила на третий гудок.
– Мам? Два раза за день? Что-то случилось?
– Три, если захочу. Просто хотела сказать: я рада, что ты есть. И что ты приедешь. И борщ с фасолью будет.
– Мам... – Вера помолчала. – Спасибо.
– За что?
– Не знаю. За то, что позвонила. За фасоль.
Обе тихо рассмеялись. Одинаково. Мать и дочь.
Галина положила телефон. Легла. Потолок с трещиной, которую заделают в выходные. Фикус на тумбочке. Леонид рядом, уже засыпает, ворочается, устраиваясь. Часы тикают на кухне. За окном где-то залаяла собака и затихла.
Всё как обычно. Всё, как всегда. И в то же время всё совершенно иначе.
Где-то в этом городе жила Нелли Кравцова. Они так и не встретились. Может быть, и не встретятся никогда. Но Нелли, сама того не зная, подарила Галине эти пять дней. Страшных. Бессонных. Самых важных за последние годы.
Часы тикали на кухне. Но их стук звучал по-другому. Не как обратный отсчёт, а как ритм. Ровный, спокойный ритм жизни, которая продолжается. В которой будут майские с шашлыком и дочерью. Будет борщ с фасолью. Будет заделанная трещина. И фикус, который она не даст засохнуть.
Галина закрыла глаза и впервые за неделю уснула сразу.
Предыдущая глава 1:
КОНЕЦ