Аня смотрела на свое отражение в панорамном окне пентхауса, и на мгновение ей показалось, что стекло сыграло с ней злую шутку, отразив призрака из прошлого. Но нет. Женщина, смотревшая на нее в ответ, была безупречна. Строгий, но дьявольски элегантный брючный костюм от Tom Ford глубокого изумрудного цвета, идеально уложенные темные волосы, спадающие на плечи тяжелым шелком, легкий, почти незаметный макияж, подчеркивающий острые скулы и пронзительный взгляд серых глаз. На запястье — тонкие часы Patek Philippe, единственное украшение, кричащее о статусе тихим, но властным шепотом.
Она сделала глоток минеральной воды, чувствуя, как внутри сжимается тугая пружина предвкушения. Сегодня была суббота, конец мая. День десятилетия окончания школы.
Аня закрыла глаза, и безупречный фасад пентхауса растворился, уступая место гулкому эху школьной столовой. Ей снова было семнадцать. На ней был мешковатый серый свитер, призванный скрыть лишний вес, но лишь подчеркивающий его, и нелепые очки в толстой пластиковой оправе. Она стояла посреди прохода с подносом в руках, стараясь быть невидимой.
Но невидимой она не была.
— Эй, толстуха! — голос Максима Волкова, капитана школьной футбольной команды и главного кумира всех девчонок, разнесся по столовой, заглушая звон посуды. — Ты все равно это жрать не будешь, в тебя уже не влезет. Принеси-ка нам лучше кофе! Сбегай к автомату, одна нога здесь, другая там!
Столовая взорвалась хохотом. Вероника Ланская, сидевшая рядом с Максимом, первая красавица школы с глазами холодной рептилии, картинно зажала нос:
— Макс, зачем ты с ней заговорил? От нее же пахнет нафталином и старыми книгами. Соколова, ты оглохла? Кофе. Живо. Или твои складки мешают тебе передвигаться?
Аня помнила, как краска стыда залила ее лицо, как задрожали руки. Она опустила голову, слезы застилали толстые линзы очков. Она ничего не сказала. Просто развернулась и убежала под улюлюканье толпы, оставив свой поднос на ближайшем столе. В тот день что-то внутри нее сломалось. И одновременно — выковалось из самой прочной стали.
Открыв глаза, Анна Соколова, генеральный директор и основательница венчурного фонда «Sokolov Investments», усмехнулась. Пружина разжалась. Пора было возвращаться в школу. Точнее, в пафосный ресторан «Эрмитаж», который организаторы встречи сняли на этот вечер.
Черный Mercedes-Maybach плавно затормозил у парадного входа ресторана. Швейцар услужливо распахнул дверцу, и Анна ступила на ковровую дорожку. Вечерний воздух был наполнен ароматами цветущей сирени и дорогих парфюмов.
Зал был полон. Громкая музыка, звон бокалов, фальшивые объятия и натянутые улыбки. Люди, которые десять лет назад казались ей небожителями или жестокими демонами, теперь выглядели… обычными. Слегка постаревшими, уставшими, пытающимися пустить пыль в глаза.
Она вошла в зал тихо, не привлекая лишнего внимания, но ее аура уверенности и спокойной силы заставляла людей расступаться. Никто не узнавал в этой роскошной хищнице ту самую серую мышку Аню Соколову.
Она взяла бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта и заняла стратегическую позицию у барной стойки, откуда открывался отличный вид на весь зал. И почти сразу увидела их.
Максим Волков и Вероника Ланская. Школьная «золотая пара», которая, впрочем, рассталась уже на первом курсе университета. Сейчас они стояли вместе, объединившись в попытке создать иллюзию прежнего величия.
Аня знала о них всё. Перед тем как принять приглашение на вечер, она попросила свою службу безопасности собрать небольшое досье на бывших одноклассников.
Максим из подающего надежды спортсмена превратился в неудачливого стартапера. Его компания по производству спортивного питания находилась на грани банкротства. У него были колоссальные долги перед банками и отчаянная, почти маниакальная потребность в инвестициях.
Вероника же, после неудачного брака с бизнесменом средней руки, который бросил ее ради молодой модели, пыталась вести бизнес в сфере PR. Ее агентство теряло клиентов одного за другим из-за ее высокомерия и неумения работать в кризисных ситуациях. На прошлой неделе от нее ушел ее последний крупный заказчик.
Анна наблюдала, как Максим нервно поправляет манжеты рубашки (не слишком свежей, отметила она), а Вероника стреляет глазами по залу, пытаясь высмотреть кого-то важного.
— Не скучаете? — раздался мужской голос.
Аня повернула голову. К ней подошел Дима Ковалев — в школе он был тихим троечником, а сейчас, кажется, работал системным администратором. Он смотрел на нее с восхищением и неловкостью.
— Простите, я… мы учились вместе? Я не могу вас вспомнить.
— Учились, Дима. Аня Соколова.
Дима поперхнулся шампанским. Глаза его округлились.
— Аня? Соколова? Та самая… — он осекся, понимая, что чуть не ляпнул глупость. — Боже, ты выглядишь… невероятно. Просто невероятно.
— Спасибо, Дима, — мягко улыбнулась Анна. — Ты тоже возмужал.
Их разговор привлек внимание. Вероника, стоявшая неподалеку, уловила ауру дорогих духов и шелест денег, исходящих от незнакомки, и потянула Максима за рукав в их сторону.
— Привет! — Вероника подошла с ослепительной, отрепетированной улыбкой. Ее глаза-сканеры за долю секунды оценили костюм Анны, ее часы и полное отсутствие суеты в движениях. Вердикт был вынесен: перед ней очень богатый и влиятельный человек. — Мы не знакомы? Я Вероника Ланская, а это Максим Волков.
Максим расплылся в фирменной улыбке, которая когда-то разбивала сердца школьниц, но теперь казалась заискивающей и жалкой.
— Добрый вечер. Нечасто на наших встречах увидишь такие бриллианты. Вы чья-то супруга?
Анна медленно повернулась к ним. Ее лицо ничего не выражало. Ни тени эмоций.
— Добрый вечер. Нет, я пришла сама по себе. Меня зовут Анна.
Дима, стоявший рядом, хотел было добавить «Соколова», но Аня бросила на него такой ледяной, предупреждающий взгляд, что он мгновенно закрыл рот и, пробормотав извинения, ретировался к фуршетному столу.
— Анна? — Вероника нахмурилась, пытаясь вспомнить. — Странно, я вас совсем не помню в нашей параллели. Вы, наверное, перевелись в выпускном классе? Чем вы сейчас занимаетесь?
Они заглотили наживку. Анна сделала крошечный глоток шампанского.
— Инвестиции. Кризис-менеджмент. Слияния и поглощения.
При слове «инвестиции» глаза Максима загорелись лихорадочным блеском. Он буквально подался вперед, нарушая личное пространство.
— Инвестиции? Поразительное совпадение! Знаете, Анна, я CEO быстрорастущего стартапа в сфере фитнес-технологий. Мы сейчас как раз закрываем раунд А, ищем стратегического партнера. Проект — просто бомба. Уникальная формула, инновационный подход.
Вероника не отставала, бесцеремонно оттеснив Максима плечом.
— А я руковожу собственным PR-агентством элитного сегмента. Знаете, в мире больших денег репутация — это всё. Мы создаем имидж для топ-менеджеров и корпораций. Если вашему бизнесу нужен выход на новый медийный уровень…
Анна слушала их, сохраняя на лице вежливую, холодную полуулыбку. Внутри нее бушевал шторм, но это был не шторм гнева, а ледяной вихрь триумфа. Они стояли перед ней. Те самые люди, которые втоптали ее в грязь. Стояли и распускали хвосты, надеясь урвать крохи с ее стола.
— Очень интересно, — протянула Анна низким, бархатным голосом. — Стартап, говорите? Максим, не так ли? Как называется ваша компания?
— «Волк-Фит»! — с гордостью произнес Максим. — Мы планируем захватить 30% рынка в ближайшие два года.
— «Волк-Фит»… — задумчиво повторила Анна. — Да, я слышала это название. Мои аналитики упоминали вас на утреннем брифинге в прошлый четверг.
Максим побледнел, затем покрылся красными пятнами. Его дыхание перехватило.
— В-ваши аналитики? Вы… вы работаете в каком-то фонде?
— Я им владею, — спокойно ответила Анна. — «Sokolov Investments».
Вероника ахнула, прижав руку к груди. В бизнес-кругах города имя «Sokolov Investments» произносили с придыханием. Это был безжалостный, огромный финансовый левиафан, скупающий перспективные проекты и банкротящий конкурентов.
— Боже мой… — прошептала Вероника, ее глаза стали размером с блюдца. — Анна… Вы — глава «Sokolov Investments»? Это невероятная честь. Знаете, мое агентство «Ланская-PR»…
— Я знаю о вашем агентстве, Вероника, — перебила ее Анна, и в ее тоне впервые прорезался металл. — Вы потеряли контракт с «Глобал-Эстейт» неделю назад. У вас огромная текучка кадров из-за токсичной атмосферы в коллективе, а ваши методы работы устарели лет на пять.
Вероника отшатнулась, словно получив пощечину. Ее лицо пошло пятнами.
— Откуда вы… Это временные трудности! Это черный пиар конкурентов!
Анна перевела взгляд на Максима. Тот стоял ни жив ни мертв.
— А что касается вас, Максим. Ваши долги перед кредиторами составляют более тридцати миллионов. Производство стоит уже месяц. Ваш «быстрорастущий стартап» — это труп, который вы пытаетесь загримировать перед инвесторами.
Вокруг них образовалась тишина. Соседние группки людей замолчали, прислушиваясь к странному и жесткому диалогу.
— Анна, послушайте… — голос Максима дрожал, в нем появились визгливые, умоляющие нотки. Вся его спесь испарилась. Перед Анной стоял напуганный, отчаявшийся мальчик. — Это правда, у нас кассовый разрыв. Но продукт отличный! Если вы дадите нам шанс… Если «Sokolov Investments» вложит хотя бы малую часть… Я готов отдать 60% доли! 70%! Пожалуйста! Это дело всей моей жизни. Банки угрожают забрать квартиру.
Вероника, поняв, что терять нечего, тоже бросилась в атаку, чуть ли не хватая Анну за рукав дорогого пиджака.
— Анна, умоляю! Дайте моему агентству один шанс. Один контракт с вашей структурой, и я спасена! Я буду работать сутками! Вы же знаете, как тяжело женщине в бизнесе. Мы должны помогать друг другу!
Анна сделала шаг назад, сбросив руку Вероники. Тишина в зале стала звенящей. Дима Ковалев, стоявший неподалеку, смотрел на сцену с открытым ртом.
Анна посмотрела на Максима. На его потном лбу блестели капельки пота. Затем перевела взгляд на Веронику, чье лицо исказила гримаса неподдельного отчаяния.
— Помогать друг другу? — Анна слегка склонила голову набок. — Интересная концепция, Вероника. Жаль, что вы не придерживались ее десять лет назад.
Она поставила пустой бокал на поднос подошедшего официанта.
— Вы все еще не понимаете, с кем разговариваете, верно?
Максим и Вероника переглянулись, в их глазах плескалась паника и непонимание.
— Мы… мы ведь не встречались раньше… — неуверенно пробормотал Максим.
Анна шагнула к нему вплотную. Ее голос не был громким, но в наступившей тишине каждое слово звучало как удар хлыста.
— Моя фамилия Соколова. Анна Соколова.
Она выдержала паузу, наслаждаясь тем, как меняются их лица. Как непонимание сменяется недоверием, недоверие — шоком, а шок — первобытным, парализующим ужасом.
Вероника побледнела так сильно, что стала похожа на мел. Она прикрыла рот рукой.
— Аня? Тол… Соколова? Та самая? Из параллельного?
— Не может быть… — прохрипел Максим, пятясь назад. — Аня?
— Да, Максим. Та самая Аня. В мешковатом свитере и нелепых очках. Та, от которой «пахло нафталином», помнишь, Вероника?
Вероника судорожно сглотнула, пытаясь выдавить из себя улыбку, которая больше походила на оскал.
— Анечка… Боже, как ты изменилась! Мы же… мы же просто шутили тогда! Дети, дураки, сама понимаешь! Это было так давно!
— Шутили? — Анна холодно улыбнулась. — Да, это было очень смешно. Знаете, Максим, на прошлой неделе ко мне на стол легло ваше инвестиционное предложение. Мой финансовый директор рекомендовал купить вашу компанию за долги, уволить вас, а активы пустить с молотка. Это был бы выгодный, хотя и мелкий для нас актив.
Максим упал на колени. Буквально. Это произошло так неожиданно, что несколько человек в зале охнули. Он схватился за голову.
— Аня, прости меня! Я был идиотом! Я умоляю тебя, не уничтожай мою компанию! Это всё, что у меня есть! Я останусь на улице! Я сделаю всё, что скажешь! Пожалуйста, умоляю!
Вероника, забыв о гордости, заговорила быстро-быстро, срываясь на плач:
— Аня, мы были жестокими тварями. Я признаю! Но ты же сильная, ты победила! Прояви милосердие! Не закрывай передо мной двери! Мне нечем платить кредиты за офис! Я буду умолять тебя, если нужно!
Два главных мучителя ее юности стояли перед ней в грязи своего собственного отчаяния, раздавленные и сломленные. Анна смотрела на них сверху вниз. Она ждала этого момента десять долгих, тяжелых лет. Лет, проведенных за книгами, на беговых дорожках, в жестоких офисных войнах. Она строила свою империю, и каждый кирпич в ее фундаменте был пропитан болью, которую они ей причинили.
Она ожидала почувствовать злорадство. Или радость. Но внутри была лишь звенящая пустота и чистота. Они больше не имели над ней власти. Они были жалкими.
Анна достала из сумочки визитку и бросила ее на пол, прямо перед коленями Максима.
— Завтра в десять утра позвоните по этому номеру. Это мой юрист. Он предложит вам процедуру банкротства на максимально мягких для вас условиях. Вы не останетесь на улице, Максим, но «Волк-Фит» больше вам не принадлежит. Вы проиграли.
Она повернулась к Веронике. Та смотрела на нее с мольбой в заплаканных глазах.
— А вы, Вероника… Моей компании не нужны ваши услуги. Но я знаю, что детскому дому на окраине города нужен волонтер-организатор бесплатных праздников. Возможно, это поможет вам научиться общаться с людьми без высокомерия. И да, за это не платят.
Анна поправила лацкан своего безупречного пиджака.
— Ах да, чуть не забыла.
Она посмотрела на поникшего, все еще стоящего на коленях Максима.
— Максим.
Он поднял на нее красные, полные слез глаза.
— Что?
— Принеси мне кофе, — произнесла Анна с ледяным спокойствием. — Американо. И чтобы без сахара. Одна нога здесь, другая там.
Не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла к выходу. Толпа расступалась перед ней, как Красное море перед Моисеем. Проходя мимо онемевшего Димы Ковалева, она слегка подмигнула ему.
На улице было свежо. Анна вдохнула полной грудью прохладный майский воздух.
Сзади, в ярко освещенном зале ресторана, осталась ее прошлая жизнь. Оставила ли она там свою месть? Да. Жестокую, холодную, хирургически точную. Но, садясь на заднее сиденье своего Майбаха, Анна поняла главное: она отомстила им не сегодня.
Она отомстила им каждый раз, когда не сдавалась. Каждый раз, когда закрывала многомиллионную сделку. Каждый раз, когда смотрела в зеркало и видела там сильную, независимую и красивую женщину.
— Домой, Анна Викторовна? — почтительно спросил водитель, глядя в зеркало заднего вида.
Анна улыбнулась. На этот раз — искренне, легко и абсолютно счастливо.
— Да, Виктор. Едем домой. И, пожалуй, по пути остановись у хорошей кофейни. Вдруг захотелось отличного кофе.
