Мы с Володей поженились, когда нам было по двадцать пять. Оба работали, но зарплаты в регионах — это не Москва. Мои тридцать тысяч плюс его тридцать пять — ипотека не светила, аренда съедала бы половину. Свекровь, Алла Сергеевна, сказала как отрезала:
— Живите у меня. Дом большой, места всем хватит. Будете копить на первый взнос. Лет за пять на свою квартиру соберёте.
Я сомневалась. Моя мама, когда узнала, сказала прямо: «Настя, ты с ума сошла. Вы с Аллой и недели не проживёте». Но Володя был настроен оптимистично:
— Мама у меня нормальная. Строгая, но справедливая. Ты ей просто понравься, она оттает.
Я согласилась. Думала — правда, что может случиться? Дом большой, три комнаты, мы с Володей займём дальнюю, у нас будет своё пространство. Пять лет — не вечность. Потерпим.
Первый месяц прошёл спокойно. Алла Сергеевна приглядывалась. Не критиковала, не лезла. Я подумала — мама ошиблась. Всё нормально.
На второй месяц началось.
Сначала — замечания. Тихие, вроде бы невзначай.
— Настюш, а почему у тебя юбка такая короткая? Ты же замужняя женщина.
— Алла Сергеевна, это обычная юбка до колена.
— До колена? Когда ты садишься, она задирается. Володе, может, приятно, а соседи смотрят.
Я заменила юбку на брюки. Потом — на джинсы. Потом она сказала, что джинсы слишком обтягивающие.
Дальше — готовка.
— Настя, ты опять сварила макароны?
— Володя любит макароны.
— Володя любит нормальную еду. Борщ, котлеты, пюре. А макароны — это холостяцкая еда. Ты хочешь, чтобы мой сын питался как бомж?
Я сварила борщ. Она попробовала и сказала:
— Недосолен. И свёклы мало. И вообще, кто кладёт капусту в борщ раньше картошки? Ты что, совсем готовить не умеешь?
Я умела. Просто моя мама учила меня готовить иначе. Но Аллу Сергеевну это не интересовало. У неё был свой рецепт — единственно правильный.
Потом началось утреннее.
Свекровь вставала в шесть утра. Всегда. Даже в воскресенье. Она считала, что порядочная женщина должна вставать рано и готовить мужу завтрак. Я работала из дома — писала тексты для сайтов и мой рабочий день начинался в десять. Я ложилась в час ночи, вставала в девять. Мне так было удобно.
Алла Сергеевна считала это безобразием.
— Настя, уже семь утра! Володя на работу через час, а ты спишь, не готовишь завтрак ему!
— Алла Сергеевна, Володя взрослый человек. Он сам может налить себе чай.
— Что?! Родному мужу чай налить не можешь?! А для чего ты тогда замуж выходила?!
Я начала вставать в семь. Потом в шесть. Потом она начала заходить в нашу комнату и будить меня лично.
— Настя! Подъём! Я блинчики испекла, но тесто кончается, иди ещё сделай!
Отдельной темой была стирка. Алла Сергеевна считала, что нижнее бельё нужно стирать отдельно от всего и только руками. Полотенца — менять раз в три дня. Постельное бельё — раз в неделю, в субботу, строго до обеда. У неё был график, который она неукоснительно соблюдала тридцать лет подряд. И я должна была его соблюдать тоже.
Я раз не поменяла постель в субботу, потому что у меня был срочный заказ, и я просидела за компьютером до трёх ночи. В воскресенье Алла Сергеевна зашла в нашу комнату, увидела несвежее бельё и устроила мне выволочку при Володе.
— Ты посмотри на неё! Ей лень бельё поменять! Грязь развела! Мой сын спит в антисанитарии!
— Алла Сергеевна, я просто забыла. У меня работа была.
— Работа у неё! Ты женщина! Твой дом — вот твоя работа!
Я посмотрела на Володю. Он сидел, уткнувшись в телефон, и делал вид, что его здесь нет.
— Володя, скажи хоть что-нибудь.
— Мам, ну хватит.
— Что «хватит»? Я о тебе забочусь! Она тебя совсем не ценит! Посмотри, ты похудел! Щёки впали! Глаза грустные!
Глаза у Володи были грустные от того, что его мать каждый день орала на его жену. Но сказать он это боялся.
Через два года такой жизни я сказала:
— Володя, либо мы съезжаем, либо я ухожу от тебя.
— Насть, ну ещё чуть-чуть. У нас уже почти полмиллиона накоплено. Ещё год и хватит на первый взнос.
— Я не выдержу год. Я сдохну через полгода.
Он, кажется, впервые испугался. Потому что я не плакала и не кричала. Я говорила спокойно. Так спокойно, как говорят люди, которые уже всё для себя решили.
Мы начали искать квартиру. Алла Сергеевна узнала об этом случайно — подслушала наш разговор.
— Съезжаете? — она встала в дверях, скрестив руки на груди. — Ну-ну. Только далеко не уезжайте. Я должна быть рядом.
— Алла Сергеевна, мы будем жить отдельно.
— Отдельно — это где? В соседнем районе? В соседнем доме?
— Где найдём.
— Ну, смотри. Я своего сына одного не оставлю.
Я думала, она шутит.
Через год мы купили квартиру. Маленькую, но свою. Двушка в спальном районе, с ремонтом от застройщика. Я была счастлива. Первую ночь мы спали на полу, на матрасе, потому что мебель ещё не привезли, но это была лучшая ночь за три года.
А утром в дверь позвонили.
Я открыла. На пороге стояла Алла Сергеевна. С чемоданом.
— Я приехала.
— Куда?
— К вам. Помогать. У вас тут ремонт, мебели нет, штор нет. Кто всё обустроит? Ты? Ты же ничего не умеешь.
— Алла Сергеевна, мы вас не приглашали.
— А я сама приехала. Чего звать-то? Я не чужая.
Она отодвинула меня плечом и вошла. Прошлась по квартире, заглянула в комнаты, потрогала стены, вздохнула:
— Линолеум дешёвый. Надо менять. И обои — ужас. Но ничего, я уже присмотрела в магазине приличные. Завтра поедем.
Я стояла в прихожей босиком и смотрела на Володю.
— Мам? Ты чего?
— Володенька, я поживу у вас. Месяца три. Пока вы тут всё обустроите. А то Настя опять макароны сварит, и будешь питаться неизвестно чем.
Я закрыла глаза. Сосчитала до десяти. До двадцати. Потом сказала:
— Володя, можно тебя на минуту?
Мы вышли на кухню.
— Володя. Я два года жила с твоей мамой. Два года я вставала в шесть утра, варила борщ по её рецепту, меняла бельё по субботам и слушала, что я бездельница. Я хотела квартиру, чтобы жить с тобой. Не с твоей мамой. Ты меня понимаешь?
— Насть, она просто помочь хочет.
— Мне не нужна её помощь. Мне нужен муж, который скажет: «Мам, спасибо, но мы сами». Ты можешь это сказать?
Он молчал.
— Ты можешь это сказать, Володя?
— Она моя мама. Я не могу её выгнать.
— А я не могу с ней жить. Выбирай.
Он выбрал. Я собрала вещи в тот же вечер. Алла Сергеевна сидела на кухне и комментировала:
— Правильно, Настя. Уходи. Володеньке нужна нормальная жена. Которая умеет борщ варить.
Я остановилась в дверях.
— Алла Сергеевна, вы победили. Он ваш. Готовьте ему борщ, меняйте бельё по субботам и будите в шесть утра. Только вот ему тридцать лет, и он до сих пор не умеет сказать «нет» своей матери. Поздравляю. А квартиру мы продадим и разделим деньги.
Я ушла.
Переехала к маме, работала, копила деньги заново. Володя звонил. Говорил, что скучает. Что мама перегибает. Что он хочет меня вернуть.
— Вернуть — куда?
— Я могу поговорить с мамой.
— Володя, ты не можешь с ней поговорить. Ты пробовал. Не получилось.
Он замолчал.
В скором времени я купила квартиру-студию на деньги от продажи квартиры и накопленные, работаю, иногда встречаюсь с подругами, начала заниматься йогой. Никто не будит меня в шесть утра. Никто не проверяет моё постельное бельё. Никто не говорит, что я бездельница.
Володя до сих пор живёт с мамой. Говорят, она уже присматривает ему новую жену. На этот раз из своего города, из приличной семьи, с «правильным» подходом к стирке. Желаю удачи.
Девочки, у кого свекровь считала, что она главная хозяйка в вашем доме? Как вы справлялись? Правильно ли я сделала, что ушла?💔