Перчаточный ящик в моей шведке
Кладу туда не то, что нужно. А то, что не выбрасывается. Аптечка. Огнетушитель, он под аптечкой. Красный треугольник в чёрном чехле. И ещё четыре штуки, о которых ниже.
Бардачок закрывается с тихим щёлком. Я этот звук слышу одиннадцатый год.
Volvo FH, две тысячи пятнадцатый, лизинг
Шведку взял в две тысячи пятнадцатом. До неё работал на МАЗ-5432, с октября четвёртого года. Когда подписывал лизинг, перетащил из МАЗа в новую кабину три вещи: перчатки, треугольник, листок с номером. Сейчас в бардачке семь предметов.
Никогда не делал генеральную уборку. Что нужно — лежит сверху. Что не нужно — снизу. Так-то.
Семь вещей
Один. Аптечка автомобильная, белая коробка с красным крестом. Менял один раз. В восемнадцатом просрочка вышла, Татьяна сказала, купили новую в Магните. Я бы и забыл.
Два. Огнетушитель порошковый, ОП-2, два кило. Под аптечкой. Срок давно. Не достаю. Есть второй на 22-й полке, тот свежее.
Три. Треугольник со светоотражателем, в чёрном чехле на липучке. Раскладывал, кажется, два раза. Один раз в позапрошлую зиму на Р-351 под Тюменью, когда фура сзади просела на снегу и встала боком в полосе.
Четыре. Перчатки рабочие. Тряпично-кожаные, серые. Левая дырявая на указательном. Не выбрасываю. Правая ещё годится.
Пять. Очки для чтения, плюс полтора. Пластиковая оправа, дешёвые, в чёрном футляре. Без них накладные не разберу, мелко напечатано. Запасные. Основные дома, на тумбочке.
Шесть. Шоколадка «Алёнка». Лежит с весны восемнадцатого, фольга цела. Витя, внук, положил, когда ему было шесть. Сказал: «Деда, на случай, если будет грустно». Не ем. Не выбрасываю.
Семь. Сложенный в четыре раза листок. Татьяна писала мне номер врача, ещё на МАЗе писала. Карандаш. Не разобрать почти. Помню: Зинаида Павловна, кардиолог в Пышминской больнице. Лежит листок, всё.
Толик говорит, это музей
Толику, соседу по гаражу на Кривоусова, как-то рассказал про бардачок. Он сварщик, мужик молчаливый, кивает вместо приветствия. Послушал. Помолчал минуты три.
— Это, Михалыч, не бардачок. Это музей.
— Какой музей.
— Маленький. Свой. У каждого мужика свой.
Толик в своей Газели возит ключ от квартиры. Которую продал в десятом. До сих пор возит. На всякий случай, говорит. Я переспросил, на какой такой случай. Он только плечом дёрнул.
Зачем оно там
Я подумал. А ведь и правда. Бардачок не для того, что нужно. Он для того, что переходит из машины в машину. С КамАЗа в МАЗ. С МАЗа в шведку. Дальше, дай Бог, ещё в одну.
Перчатки переехали из МАЗа в пятнадцатом. Очки купил в шестнадцатом. Треугольник тогда же. Аптечку поменяли в восемнадцатом, но коробка та же, моя.
Алёнку Витя положил в восемнадцатом весной. Сам, без спросу. Фольга по углам слегка потёрлась, шоколад внутри, наверное, давно не шоколад. Не трогаю.
Листок с врачом самый старый. С МАЗовских лет. Я даже не помню, когда Татьяна его сунула.
Сегодня
Сегодня в шесть утра, перед рейсом на Уфу, открыл бардачок. Посчитал. Семь.
Всё на месте.
Закрыл с тихим щёлком.