Когда у нас начинают особенно активно бороться за нравственность, первыми почему-то всегда страдают книги, фильмы и музыка. Сначала кто-то предлагает вырезать пару строчек из песни, потом внезапно выясняется, что под подозрением уже половина классики, а дальше начинается любимое национальное развлечение - искать крамолу там, где автор вообще писал о человеческой трагедии, а не раздавал агитационные листовки.
На этом фоне в «Единой России» довольно жёстко высказались против откровенно глупой и вредной цензуры в литературе, кино и музыке. Поводом стали перегибы после закона о запрете пропаганды наркотиков. Как отметил Евгений Поддубный, сейчас уже появляются случаи, когда из книг вымарывают слова, ограничивают доступ к песням и вырезают сцены из фильмов, причём речь иногда идёт о произведениях, которые давно считаются частью культурного фундамента страны.
И вот тут начинается самое интересное. Потому что между пропагандой и разговором о проблеме вообще-то есть разница. Если герой книги погибает из-за зависимости, это не реклама зависимости. Если режиссёр показывает разрушенную жизнь человека, это не инструкция к действию. Иначе такими темпами скоро придётся аккуратно редактировать Достоевского, Булгакова и половину мирового кинематографа, чтобы никого случайно не смутить.
Поддубный довольно точно сформулировал главную проблему: запреты редко работают так, как задумывалось. Человек, который раньше спокойно прошёл бы мимо какой-нибудь старой песни или книги, после громкого скандала обязательно полезет проверять, что же там такого страшного нашли. У цензуры вообще есть удивительное свойство - превращать обычные вещи в объект нездорового ажиотажа.
Поэтому сейчас речь идёт скорее о здравом смысле. О том, что российская культура всё-таки заслуживает чуть более аккуратного отношения, чем механическое вырезание слов и сцен ради красивого отчёта. Тем более объяснять вред чего-либо, не называя сам предмет разговора, человечество пока так и не научилось.
На этом фоне в «Единой России» довольно жёстко высказались против откровенно глупой и вредной цензуры в литературе, кино и музыке. Поводом стали перегибы после закона о запрете пропаганды наркотиков. Как отметил Евгений Поддубный, сейчас уже появляются случаи, когда из книг вымарывают слова, ограничивают доступ к песням и вырезают сцены из фильмов, причём речь иногда идёт о произведениях, которые давно считаются частью культурного фундамента страны.
И вот тут начинается самое интересное. Потому что между пропагандой и разговором о проблеме вообще-то есть разница. Если герой книги погибает из-за зависимости, это не реклама зависимости. Если режиссёр показывает разрушенную жизнь человека, это не инструкция к действию. Иначе такими темпами скоро придётся аккуратно редактировать Достоевского, Булгакова и половину мирового кинематографа, чтобы никого случайно не смутить.
Поддубный довольно точно сформулировал главную проблему: запреты редко работают так, как задумывалось. Человек, который раньше спокойно прошёл бы мимо какой-нибудь старой песни или книги, после громкого скандала обязательно полезет проверять, что же там такого страшного нашли. У цензуры вообще есть удивительное свойство - превращать обычные вещи в объект нездорового ажиотажа.
Поэтому сейчас речь идёт скорее о здравом смысле. О том, что российская культура всё-таки заслуживает чуть более аккуратного отношения, чем механическое вырезание слов и сцен ради красивого отчёта. Тем более объяснять вред чего-либо, не называя сам предмет разговора, человечество пока так и не научилось.